Умный синематограф

В России экономия средств на производстве большого кино — одна из главных задач индустрии.

«Фильмы с бюджетом выше определённой суммы в российском прокате математически не отбиваются — половину надо отдать кинотеатрам, дальше прокатчику», — сообщил в беседе с RT на условиях анонимности эксперт по экономике платформ.

Иными словами, чтобы уйти в ноль фильм должен собрать в прокате, по грубой прикидке, вдвое больше потраченных на его производство средств. И с этой точки зрения, окупаемость лидеров российского проката последних лет выглядит по-разному. Так, например, абсолютный лидер «Чебурашка» собрал в России 6,7 млрд рублей при бюджете в 850 млн, а «Викинг» с бюджетом в 1,2 млрд не вернул производственный бюджет за счёт российской кинотеатральной кассы, собрав 1,5 млрд.

По словам эксперта по экономике платформ, бюджет подчиняет себе жанр, ведь рынок собирает почти всю кассу на национальном зрителе. Пока ИИ не удешевит графику настолько, чтобы дорогая картинка стала окупаемой, экономической мотивации ломать привычный процесс просто нет.

Этот тезис подтверждает гендиректор «Москино» Георгий Прокопов. В интервью СМИ в августе 2026 года он подчеркнул, что нельзя надеяться на супербюджеты в реализации крупных проектов, а в целях экономии следует использовать возможности ИИ, которые не уступают уровню современного кино. По его словам, «такой подход увеличит и объём кинопроката».

«Эта технология позволяет создавать полноценные полнометражные фильмы с использованием графики, созданной ИИ, сокращая при этом расходы на создание фильма и увеличивая его маржинальность», — заявил гендиректор «Москино».

По его данным, фильм с использованием компьютерной графики стоит 600–800 млн рублей, а с использование ИИ — 450–500 млн рублей:

«Экономия в 300–400 млн рублей увеличивает маржинальность фильма при его выходе в прокат».

Цифры говорят сами за себя, и, казалось бы, ради такой значительной экономии российская киноиндустрия уже вовсю должна снимать с помощью нейросетей.

Продюсеры приводят такие цифры: при бюджете условного большого зрелищного фильма в 1 млрд рублей самые расходные статьи по 15—17% (по 150—170 млн рублей) — это стоимость смен, художественное оформление, включая костюмы и грим, а также CG. При этом компьютерная графика может обойтись значительно дороже. Так, при создании одного из топов российского проката «Мастер и Маргарита» на CGI было потрачено треть бюджета фильма в 1,2 млрд рублей — то есть порядка 400 млн.

Кажется, что включение в бюджет ИИ — неизбежно. В российской рекламе и медиа уже вовсю экономят.

«Профессиональный минутный или сорокасекундный ролик (с использованием ИИ. — RT) с хорошими ведущими и российскими режиссёрами стоит 2–3 млн рублей, а такой же ролик классическим способом может доходить и до 10 млн», — говорит о рекламе наш эксперт по экономике платформ.

На телеканале RT раньше уходило не меньше двух недель на сборку шапки программы, а сейчас это можно сделать и быстрее, в том числе при помощи ИИ, рассказывает глава дирекции креативных разработок и дирекции инноваций Борис Горлов

«Сейчас можно за два дня накидать вариантов, принести на выбор, получить одобрение и дальше уже дорабатывать руками».

Показательны изменения в сериальном производстве. Так, Netflix сообщила, что в 2026 году нейросети использовались примерно в 300 её проектах, преимущественно на постпродакшене. Также наглядным примером стал сериал «Супермен и Лоис». При создании четвёртого сезона Boxel Studio с помощью AI-системы Autodesk Flow Studio удалось сократить обработку захвата движения для цифровых персонажей (motion capture) с трёх недель до нескольких дней, одновременно ускорив превизуализацию и работу аниматоров. Если в финале третьего сезона традиционным способом сделали 104 шота с анимацией существ за восемь недель, то в четвёртом — уже 134 шота за шесть недель, несмотря на сокращённые бюджет и сроки.

В России показательный кейс — анимация. В апреле 2026 года «Союзмультфильм» сообщил, что уже интегрировал ИИ в производственный процесс. Нейросети используют, например, чтобы быстрее рисовать фон, расставлять свет, искать ошибки в кадрах, делать тестовую или черновую озвучку. При этом студия заявляет, что идеи, режиссура, разработка персонажей и монтаж остаются за людьми.

В большом кино тоже происходят изменения. Так, в фильме «Здесь» (Here) Роберта Земекиса технологии AI/VFX-компании Metaphysic использовались для омоложения и старения лиц в реальном времени прямо на площадке. Земекис мог видеть результат во время съёмки, а не ждать месяцы традиционного VFX-постпродакшена. Технология также позволила отказаться от сложного пластического грима и части длительной постобработки. Как VFX-инструмент нейросети использовались также в фильме «Фуриоса: хроники безумного Макса» Джорджа Миллера и в картине «Индиана Джонс и Колесо судьбы».

Есть и российский пример — в фильме «Сто лет тому вперёд» Александра Андрющенко компания ГК ЦРТ с помощью нейросетевых технологий создала голос робота Вертера на основе голоса Фёдора Бондарчука. Сам Бондарчук говорил, что работа со звуком через ИИ уже стала удобным инструментом, ускоряющим процесс.

Но использование ИИ в полнометражном кино не означает, что оно становится дешёвым. Во-первых, нейросети сокращают только часть бюджета — затраты на актёров, съёмочную группу, локации, технику, костюмы и прочее остаются прежними.

Хотя глава «Москино» Прокопов называет значительные цифры потенциальной экономии при использовании ИИ в кинопроизводстве, эксперт по экономике платформ считает, что реальная экономия 10—15%:

«Каст и работа съёмочной группы занимают в российской специфике больше денег, чем графика и экспедиции».

По его мнению, говорить о тренде, при котором игровое кино выгоднее делать через ИИ, сейчас нельзя.

Во-вторых, чтобы добиться нужного результата от ИИ, потребуется множество генераций. Создание фильма при помощи ИИ гораздо бюджетнее во многих аспектах, но «в любом случае это не быстрый процесс», говорит AI-artist, основатель и генпродюсер PRO KINO Production Константин Колотов.

«Реальное кино в минутном исчислении сейчас — от 350 тыс. до 1 млн рублей за минуту, на компьютерную графику в кино в среднем выделяется 20% бюджета», — в свою очередь замечает инженер видеогенерации Никита Шарипов. При этом генерация не бесплатна: «порой на одну успешную попытку требуется и пять, и десять, и пятнадцать попыток».

Дороговизна вычислений и доступа к профессиональным нейросетям — третья проблема. Рыночные цены на них искусственно занижены, обращает внимание эксперт по ИИ и корпоративной эффективности Андрей Ожигин:

«Подписка за $100 на самом деле содержит токенов на $2500 — стоимость занижена примерно в 25 раз, и это ещё мало для окупаемости».

По его словам, «нормальный инженер сжигает на нейросети $500 в день», а если строить «правильную» систему из нескольких моделей, проверяющих друг друга, бюджет становится сопоставим с бюджетом кино.

И наконец, в четвёртых, кино нужно снять — реальная съёмка реальных актёров всё ещё не отменяется.

«Если хочешь хорошую хореографию, остаётся необходимость снять реального персонажа на зелёном фоне, на обычной локации, — объясняет инженер Шарипов. — Ты можешь дорисовать объёмный фон, можешь сделать более дорогую графику, но если ты хочешь, чтобы было правильно, от съёмок не уйти никуда».

Но если от актёров и съёмочной площадке пока отказаться нельзя, означает ли это, что ИИ вообще не лишит кинематографистов работы? Та же Lionsgate в конце сентября этого года объявила о вакансии AI-директора с зарплатой в $150—170 тыс. в год и обязанностями по внедрению нейросетей в разработку контента, VFX, виртуальную студию, монтаж и постпродакшн. Ещё одна вакансия — вице-президент по решениям в области ИИ и внедрению продуктов — обещает занявшему её ставку уже в $250—300 тыс. в год.

Создаёт собственные AI-позиции и российская индустрия. Так, студия визуальных эффектов CGF ищет AI-продюсера, 2D AI Artist и AI-координатора, Agenda Agency — AI VFX супервайзера для кино и сериалов, а у «Союзмультфильма» уже работает отдельная ИИ-лаборатория, для которой набирают менеджеров и специалистов по нейрогенерации.

Владение нейросетями становится неотъемлемой частью профессиональных навыков.

«Вас не заменит ИИ — вас заменит человек, который умеет работать с ИИ. Это сейчас уже такой же базовый навык, как владение Word или Excel», — говорит Борис Горлов.

Рухнул и порог входа в профессию. То, чему учились десять лет, сегодня осваивают за год, отмечает Павел Зверев, 25 лет проработавший на ВГТРК на руководящих должностях и последний год плотно занимающийся ИИ. По его словам, под давлением оказывается среднее звено: рядовые исполнители, чью работу теперь берёт на себя один человек с нейросетью.

Но есть и хорошие новости. С приходом ИИ появились и новые профессии. Среди них Никита Шарипов называет инженера нейровизуальных систем, «абскейлера», ИИ-консультанта продакшна.

«ИИ не угрожает профессиям — он ставит новые вызовы. Оператор традиционной камеры, камеры внутри 3D-пакета или «ИИ-камеры» — это одни и те же навыки: кадр, композиция, повествование», — поясняет креативный директор «ЯРКО» Дмитрий Аверкиев.

Он также назвал одну из новых должностей в индустрии — технический директор в плоскости ИИ: его будет отличать «высокая осведомлённость об инструментах плюс умение встраивать их в пайплайны». Примерно таких людей и рекрутирует сейчас студии.

Вакансий становится больше, а не меньше, соглашается продюсер Константин Колотов:

«Появляются новые специализации — дизайнер, арт-дизайнер, создающие персонажей, костюмы, локации с помощью ИИ. Даже гаферы с помощью ИИ проверяют, как устроен свет в кадре».

Любой продюсер знает: кино — это тонны документов. А среди важнейших — договорное оформление авторских прав и прав на актёрское исполнение, без которых ни телеэфира, ни платформ, ни проката, ни фестивалей у кино не будет.

По российскому ГК, автором результата интеллектуальной деятельности признаётся человек — гражданин, творческим трудом которого результат создан. У кино, как аудиовизуального произведения, три автора — сценарист, режиссёр-постановщик и композитор (в анимации ещё и художник). А продюсер, в рамках договоров с авторами, обычно получает исключительное право на фильм в целом, он этим фильмом и распоряжается.

То есть закон считает авторами людей, а кино — сложным объектом, включающим в себя работу разных авторов. И само по себе использование нейросетей не оставляет фильм без юридической охраны.

«Искусственный интеллект автором произведений признан быть не может. Но если они созданы творческим трудом — даже с помощью ИИ, — то права распределяются как в отношении иных произведений, и принадлежат они автору, который передаёт их студии или продюсеру», — объясняет заместитель завкафедрой интеллектуальных прав МГЮА Елена Гринь.

Но чем больше функций человек передаёт нейросети, тем сложнее определить в юридическом смысле величину творческого вклада человека.

«Если написали сценарий, монтировали изображение и звук, направляли большое число запросов к ИИ, творческий вклад усматривается, — объясняет директор международного института сравнительно-правовых исследований новых технологий РУДН Пётр Петкилёв. — Если же фильм сгенерирован одним простым запросом, усмотреть творческое начало проблематично».

Сложнее с охраной полностью сгенерированных персонажей: их правовой режим также зависит от того, можно ли установить человеческий творческий вклад. Не всё просто и с использованием созданных ИИ образов и голосов реальных людей.

«Для использования изображения внешности конкретного лица требуется его согласие; ограничение распространяется и на образ умершего — тогда нужно согласие детей, пережившего супруга, а при их отсутствии — родителей», — говорит Петкилёв.

Юридическая база только формируется: по словам Петкилёва, председатель Верховного Суда России недавно поручил обобщить судебную практику, связанную с ИИ.

В любом случае, возьмут ли фильм в прокат, в телеэфир или на платформу, зависит от того, есть ли у продюсеров права на созданное произведение и допускает ли использованный ими ИИ-сервис коммерческое использование. Для приобретателя важно, чтобы правообладатель не нарушал права третьих лиц (об этом, например, говорят ivi и «Кинопоиск»). В опубликованных правилах платформ нам не удалось обнаружить запрета на применение нейросетей при производстве кино.

«Договор не может создать авторское право, если нет человеческого творческого вклада. При этом некоторые сервисы ограничивают коммерческое использование сгенерированного результата, поэтому создатели фильма должны убедиться, допускают ли условия сервиса прокат, рекламу и лицензирование персонажей», — предостерегает юрист Петкилёв.

В конечном итоге, очищенные права — база для продюсеров и дистрибьюторов, так как они несут финансовые риски.

«Существует закон об авторском праве. Для него всё равно, каким инструментом вы его соблюдаете. Если ваш продукт отвечает закону, у вас не будет проблем — вне зависимости от того, использовали вы ИИ или нет», — резюмирует Борис Горлов.

С каждым днём ИИ-модели становятся дешевле и точнее, инструменты — доступнее, студии внедряют их в производственный процесс, а право адаптируется к новой практике. Но если контента будет больше, станет ли от этого больше хорошего кино?

Кино превратится в «массовый продукт-фастфуд», даёт неутешительный прогноз эксперт по ИИ Андрей Ожигин:

«В 2027-м начнётся борьба с ИИ-слопом. Люди устанут и пойдут в сторону натурального: всё дешёвое и пластиковое будет ИИ, а всё качественное — то, что сделано руками».

Креативный директор «ЯРКО» Аверкиев соглашается:

«Большой плюс — доступность визуала, раньше недоступного. Обратная сторона низкого порога — вал контента и просадка общего качества».

То есть проблема не в том, что ИИ делает «плохое кино», а в том, что удешевление производства приведёт к увеличению контента, в недрах которого по-настоящему ценное зрителю придётся поискать.

Всему виной механизм нейросети, которая всё усредняет в силу своей природы, объясняет Горлов:

«Её ответы должны быть максимально релевантны максимальному количеству аудитории — а это сразу усредняет результат. Вы вряд ли получите прорывную идею от модели, заточенной под то, чтобы 90% сказали «окей, мне подходит».

Но следует помнить, что нейросеть — всего лишь инструмент. Важно, в руках каких людей он окажется. По-настоящему талантливые, креативные авторы способны на прорыв в ИИ-киноискусстве. Так, в 2025 году на российском фестивале короткометражного и дебютного кино «Короче» приз за лучшую режиссуру получила Юлдус Бахтиозина — её короткометражка «Идеально отвергнутые» была полностью сгенерирована ИИ.

Hell Grind, с которого начинается это исследование, хорошо показывает двойственность использования ИИ в кинопроизводстве. Фильм удалось создать за ничтожную сумму, но технологическая сенсация с точки зрения искусства получилась весьма спорной и получила противоречивые оценки как художественное произведение. И в финансовом аспекте даже «ИИ-фастфуд» пройдёт естественный отбор, ведь в конечном счёте успех кино определяется зрителем — он голосует рублём.

Таким образом, искусственный интеллект уже меняет киноиндустрию, но не подменяет её собой. Революция происходит внутри производственного процесса: нейросети перестраивают одну операцию за другой — сокращают отдельные расходы, ускоряют VFX и постпродакшн, меняют требования к специалистам и заставляют продюсеров внимательнее относится к правовым вопросам.