«Начинаю с чистого листа»
Игорь Каменев начал работать в правоохранительных органах около 20 лет назад. Он стал первым и единственным психологом в штате СК, а сейчас в его подчинении целый отдел специалистов-психологов.
«Мы, психологи, следствие не ведём, но помогаем, — говорит руководитель отдела технико-криминалистического управления Главного управления криминалистики (Криминалистического центра) Следственного комитета РФ Игорь Каменев. — Для этого у нас есть научно обоснованные методы, в том числе активизация памяти свидетелей, потерпевших, подозреваемых».
Для раскрытия новых преступлений или тех, что произошли даже десятилетия назад, важны вещественные доказательства и «материальные следы»: их можно увидеть, отправить в лабораторию, что называется, «пощупать своими руками», но воспоминание человека (где может храниться решающая для следствия деталь) неосязаемо.
«То, что находится в памяти человека, в его сознании, мы называем идеальными следами, — рассказывает собеседник RT. — Невозможно подключить человека к какому-то прибору, чтобы извлечь его мысли, посмотреть его воспоминания, поэтому мы применяем метод так называемой активизации памяти. Когда я работаю с человеком, я не изучаю материалы дела — начинаю всё с чистого листа. У психолога не должно быть предвзятого отношения, сформированного сюжета и расписанных ролей».
«Чтобы все были повязаны»
В практике Игоря Каменева был, например, такой случай: мужчина решил рассказать следователю об убийстве 15-летней давности, но никак не мог вспомнить, где вместе с подельниками спрятал труп. В итоге психолог и следственная группа отправились вместе с ним в лес, чтобы на месте попробовать восстановить его воспоминания.
«Он пристёгнут наручниками к оперативнику, а я хожу рядом, помогаю сориентироваться, — рассказывает психолог. — Задача вообще непростая: найти что-то в лесу спустя 15 лет! Он начинает рассказывать, что вот деревья тогда были такими, тут была тропинка, а ещё большой муравейник. Почему муравейник? Потому что, говорит, наступил в него ногой — и вспоминает эти ощущения. А муравейников в лесу же тысяча. Да и лес за все эти годы сильно изменился…»
В месте, которое оставило след в психике, в памяти мужчины начали всплывать забытые детали.
«Он вспоминает, как они ехали по лесу на машине, куда сворачивали, как его несколько раз тошнило, пока копали яму и труп лежал рядом, — говорит сотрудник СК. — Я продолжаю его расспрашивать: «Как тело сбрасывали?», «Было оно во что-то завёрнуто?» Оказалось, они завернули его в простыню, которую потом сожгли. «Где сожгли?» — «На костре».
И мы находим с помощью егеря место, где было костровище, и оно не заросло. Но трупа так и нет. Оказалось, в 1990-е этого паренька взяли под крыло опытные опэгэшники. Новичку нужно было совершить общее преступление, чтобы все были повязаны. Парень труп закопал, а потом бандиты его перепрятали, потому что знали: когда оперативники надавят на него, он начнёт говорить».
Больше сотни жертв
Общение с жестокими серийными убийцами — часть работы Игоря Каменева. Случается, что маньяки просят его помочь вспомнить, как всё было, когда хотят рассказать или даже похвастаться своими «свершениями». Такие диалоги — предмет научного интереса психолога. Недавно он общался с Алексеем Гаськовым, которого признали виновным в десяти убийствах и изнасилованиях. Правда, сам Гаськов утверждает, что жертв больше сотни, и добавляет, что точный подсчёт он не вёл.
Ранее он был осуждён на 10,5 года за то, что напоил и изнасиловал дочь сожительницы. Следствие установило, что свои преступления Гаськов совершал в Москве, Новосибирской и Московской областях с начала 2000-х до 2024 года: нападал на жертв в тёмное время суток, бил тяжёлым предметом по голове, после чего насиловал и душил. Мужчина уже попадал в поле зрения следователей, но тогда за убийства был осуждён друг Гаськова, по совместительству тоже маньяк, Михаил Юдин.
В июле 2024 года архивное дело о нераскрытых убийствах заново изучила группа лучших следователей и криминалистов подмосковного главка СКР и оперативников Главного управления уголовного розыска МВД России. Экспертиза ДНК вывела на Гаськова. Убийца дал согласие на беседу с Игорем Каменевым.
«Всё, что говорит Гаськов, нужно детально анализировать, — рассказывает психолог, — он много актёрствует. Не без основания называет себя артистом (Гаськов учился на актёрских курсах во ВГИКе. — RT). Читал мне стихи, которые сам написал. Я убеждён, что на его счету очень много жертв, о которых нам ещё предстоит узнать».
Игорь Каменев пытается понять, как устроен внутренний мир убийцы, найти самый первый эпизод из серии. «Об убийстве, с которого всё началось, он пока не говорит, — добавляет собеседник RT. — Но оно было тем самым преступлением, когда у него сформировалась маниакальная страсть. Возможно, оно случилось в детстве и для него самого было очень страшным. Поэтому пока что он молчит о нём».
«Маниакальная зависимость»
Собеседник RT поясняет, что психика маньяка имеет свои особенности: «Их психологические защитные механизмы не такие, как у нормальных, обычных людей. Они срабатывают своеобразно или, наоборот, отсутствуют. Поэтому они не в состоянии справляться с теми проблемами, с тем напряжением, которые наша психика обычно обрабатывает. Например, накричал на кого-то, а потом поплакал в подушку — и отпустило. С ними не так. Внутри сжимается пружина, а разрядка происходит в момент преступления. Интересно понять, в какой момент у них возникает связь между насилием и психологическим облегчением».
Психолог отмечает, что зачастую у маньяков есть свои семьи — жена и дети, но им этого недостаточно.
«Свою маниакальную зависимость он преодолеть не может, но при этом у него есть страх попасться, — говорит собеседник RT. — Он может прекратить на какое-то время, если почувствует, что следствие подбирается слишком близко. Он может уехать либо совершить мелкое преступление и сесть. Но убивать не перестанет».
Игорь Каменев до сих пор помнит разговор с жестоким серийником, у которого была маленькая дочь, но при этом он убивал и насиловал 10—12-летних девочек: «И он говорит: «Слушай, ты пиво любишь? Вот, бывает, так ни с того ни с сего захочется пива. У меня так же: вот еду куда-то, захотелось «удовольствия», и я знаю места, где могу найти себе потенциальную жертву». При этом такие убийцы считают себя нормальными, даже так: «Я-то нормальный. Я захотел — я получил. А ты себе такого позволить не можешь».
Нельзя вспомнить то, чего не было
Обычно Игорь Каменев работает один на один с тем, кому нужно восстановить воспоминание, а потом передаёт следователю видеозапись. «В криминалистике мелочей нет, — говорит собеседник RT. — Например, однажды мне человек рассказал про обувь, которую вспомнил: белые кроссовки и зелёные шнурки. Для меня это было деталью незначительной, но именно это и стало той самой ниточкой к преступнику. Бывает, что следователь присутствует при проведении мероприятий по активизации памяти, если свидетель или потерпевший на это согласны, и я иногда краем глаза вижу, что вот следователь заёрзал, засуетился. Потом смотрю: побежал куда-то. Он услышал именно то, что подсказало ему, кого и где искать».
Но вспомнить то, чего человек не видел или не слышал, невозможно. Так было в расследовании исчезновения девушки, которая села в машину к мужчинам на глазах своей подруги. Следователи поставили задачу: помочь свидетелю вспомнить номер той самой машины, но при активизации памяти она никак не могла его «увидеть».
«Она помнила, что подруге кто-то позвонил и та договорилась о встрече, — рассказывает психолог. — Девушка посадила подругу в машину — и всё, больше её никто не видел. Вместе смогли восстановить, какая была марка машины, сколько было человек, фрагмент номера. Но целиком — никак».
Тогда психолог, свидетель и следователь поехали на то самое место, где происходили события, чтобы проверить показания. Игорь Каменев рассказывает: «Говорю: «Теперь скажите, где была та машина. На каком расстоянии?» Она ответила, и тогда мы поставили машину на то самое расстояние, но разобрать цифры оттуда было физически невозможно. Ей очень важно было вспомнить, ведь только это могло помочь найти её подругу. Но в её памяти не было этой информации, потому что она просто физически не могла рассмотреть номер. Человек не может вспомнить то, чего не было».
«Это был такой ужас…»
Психика жертв насилия, как правило, прячет в самый дальний угол травматический эпизод, и в реальности человек может почему-то бояться ходить вечером по улице или избегать каких-то конкретных мест в городе. Так было и с женщиной, которая чудом смогла сбежать от серийного насильника и убийцы. «Она забыла его лицо не потому, что не могла его видеть, а потому, что он длительный период над ней издевался, — говорит психолог. — Это был такой ужас… Со мной она вспомнила момент, когда оказалась лицом к лицу с ним и он её душил. Но она смогла вырваться и сбежать от преступника. Позже выяснилось, что она была не единственной его жертвой».
Игорь Каменев поясняет, что её психика постоянно возвращалась в обычной жизни к этому эпизоду, не могла его преодолеть и «это влияло на неё каждый день, вплоть до того, что в тёмное время суток она физически не могла выйти за порог».
После активизации памяти и восстановления событий она сказала психологу спасибо. «Важно, что мы помогаем очевидцам справиться с психологическими проблемами, связанными с трагедией, — говорит собеседник RT. — В этом и заключается уникальность и гуманность метода активизации памяти».
Как правило, Игорь Каменев работает с очевидцем примерно два-три часа. За это время он успевает понять, нужна ли человеку в дальнейшем помощь, чтобы справиться с последствиями перенесённой психологической травмы. «У нас, психологов СК, время работы с человеком ограничено, — говорит он. — Помню, работал с 16-летней девочкой спустя четыре года после преступления. Только начали разговаривать — она напряглась, слёзы на глазах. Столько лет прошло, а тяжесть от пережитых событий её не отпускает. Наш подход для работы с психотравмирующими состояниями позволяет получать результат даже в таких тяжёлых ситуациях. Мне удалось восстановить в её памяти черты лица преступника, и с её слов был нарисован его портрет».
После этого Игорь Каменев переговорил с отцом девочки и объяснил ему, что ей требуется помощь психолога, нужна терапия: «Оказалось, она уже обращалась к специалисту, но это никак не помогло в решении проблем, а только усугубило их. Более того, после визита девочка сказала папе, что больше никогда ни к каким психологам не пойдёт! Нам остаётся только предполагать, что там произошло с ней на том приёме… Это трагедия. Но наша встреча, к счастью, вернула ей доверие к психологам. Девочка поняла, что психологи могут быть другими и способны помочь».