Увековечение памяти жертв репрессий: формальные меры на фоне гонений?
В Госдуме обсуждается законопроект об увековечении памяти жертв репрессий. Это уже третий шаг властей в данном вопросе за последние месяцы. Но правозащитники реагируют сдержанно.
Reuters
В Госдуме обсуждается проект закона о полномочиях власти по увековечению памяти жертв политических репрессий. Инициатива, внесенная на обсуждение в парламент по распоряжению премьер-министра РФ Дмитрия Медведева, стала уже не первым шагом российских властей в этой сфере за последние месяцы. Однако правозащитники, давно занимающиеся данной тематикой, воспринимают все эти меры сдержанно и даже с опаской.
Благоустройство захоронений и материальная поддержка?
Законопроект предполагает внесение поправок в ряд федеральных законов и по замыслу его авторов должен создать условия для реализации полномочий федеральных и региональных властей в области увековечения памяти жертв политических репрессий. В частности, органы местного самоуправления обяжут включать обнаруженные места массовых захоронений жертв репрессий в реестр объектов культурного наследия, а также заниматься их благоустройством при поддержке федеральных и региональных властей.
Помимо того, предлагается внести организации, занимающиеся увековечением памяти жертв политических репрессий, в список социально ориентированных НКО. Подобные организации могут рассчитывать на материальную поддержку от государства в виде денежных субсидий, налоговых льгот, а также получения во владение или в пользование государственного либо муниципального имущества. По данным Росстата, доля государственных средств в финансировании социально ориентированных НКО составляет около 15 процентов.
Обтекаемые и нечеткие формулировки в проекте закона заставляют члена правления международного общества «Мемориал» и председателя пермского отделения организации Александра Калиха усомниться в его практической действенности. В частности, в тексте законодательной инициативы говорится, что в реестр культурного наследия массовые захоронения жертв репрессий должны вноситься в том случае, если они обладают «признаками объекта культурного наследия», а НКО, занимающимся обозначенной деятельностью, «может» оказываться поддержка со стороны государства. Калих полагает, что такие формулировки грозят стать «для бюрократов возможностью откреститься и не мучить себя этими заботами».
Декларативная концепция
Нынешний законопроект стал очередной мерой российского правительства по увековечению памяти жертв политрепрессий за последние месяцы. В августе этого года была утверждена Концепция государственной политики в этой сфере, о которой подробно писала DW.
Основные тезисы того документа были поддержаны правозащитниками. Однако они указывали на декларативный характер концепции и тот факт, что она заменила собой более практичную и объемную Федеральную целевую программу, разработка которой велась на протяжении нескольких лет. Александр Калих в беседе с DW напомнил, что из концепции был убран раздел, касающийся социальной помощи жертвам политических репрессий. «Ни слова не сказано об этом и в новом законопроекте», - отметил он.
Наконец, в последний день сентября президент России Владимир Путин издал указ о возведении в Москве мемориала жертвам политических репрессий. Монумент «Стена скорби» по проекту скульптора Георгия Франгуляна будет воздвигнут на пересечении проспекта Академика Сахарова и Садового кольца. «Концепция, памятник, такой законопроект - все это лучше иметь, чем не иметь», - сказал в интервью DW руководитель проекта «Последний адрес» Сергей Пархоменко. По его мнению, эти решения российских властей являются «потенциальным инструментом в руках граждан, активистов, которые этим занимаются», но сами по себе ничего не гарантируют.
Две руки государства
«Основная польза, возникающая от всех этих документов, в том, что, если находится человек, ведущий реальную работу в этом направлении, он может взять этот документ и сунуть его под нос какому-нибудь чиновнику», - рассуждает Пархоменко. Однако он оговорился, что таких людей может и не найтись, «потому что государство другой рукой, под другим лозунгом и, опираясь на другие документы, душит их, затрудняет гражданскую активность».
Согласен с ним и Александр Калих. Правозащитник упомянул, что пермскому отделению «Мемориала» уже пришлось пережить три суда, чтобы доказать, что он не является иностранным агентом. Однако организации еще предстоит проверка Минюста, который «разработал этот законопроект (об увековечении памяти жертв репрессий. - Ред.), но в то же время хвастается тем, что в реестре иноагентов уже 100 организаций». «Одна рука нас добивает, а другая - крестом осеняет», - резюмировал Калих.
Опасения и противоречия
Кроме того, последние правительственные инициативы вызывают у правозащитников даже определенную опаску. «С властью всегда было непросто работать, - рассказывает Александр Калих. - Но ее достоинством было то, что она не вмешивалась. А сейчас, боюсь, бюрократы, чиновники полезут в дела, в которых они ничего не смыслят и могут все только испортить».
А Сергей Пархоменко опасается, что одновременно с возможностью для НКО, занимающихся увековечением памяти жертв репрессий, обращаться за государственными грантами может произойти и активизация противоборства с так называемыми нежелательными организациями, к которым при желании смогут отнести и НКО из этой сферы.
В результате председатель пермского отделения «Мемориала» Александр Калих испытывает в отношении последних правительственных инициатив «очень осторожное удовлетворение с огромным количеством сомнений, которые наши власти сами же нам и внушили». А Сергей Пархоменко подчеркнул, что эти «формальные шаги, направленные на увековечение памяти жертв политрепрессий» соседствуют с «последовательной ежедневной политикой государства, которая по существу является тоталитарной и тем самым - почвой и потенциальным источником новых репрессий».
Дата публикации 05 ноября 2015 года.
Еще по теме:
В нашем паблике в VK самые свежие статьи и сюжеты зарубежных СМИ
Сегодня в СМИ
