«Сценарий — первооснова всего»: актёр Александр Михайлов — о феномене фильма «Любовь и голуби»

— Александр Яковлевич, у вас огромная творческая биография, но вашей визитной карточкой стал фильм «Любовь и голуби». Вы согласны с этим?

— Да, согласен. Можно было не сниматься в 80 картинах, а сняться только в одном этом фильме — и оставить память о себе на много лет.

— В чём феномен фильма «Любовь и голуби»?

— Мой любимый французский актёр Жан Габен, обладавший, кстати, редким даром крупного плана, способностью молчать и выразительно держать кадр, отвечая однажды на вопрос, что, по его мнению, лежит в основе кино, ответил примерно следующее: «Три фактора. Во-первых, сценарий, во-вторых, сценарий, в-третьих, сценарий. Если в хорошем сценарии есть две-три конфликтные ситуации и неплохие диалоги, нужно быть бездарным режиссёром, чтобы снять плохой фильм». Сценарий — первооснова всего. Я очень благодарен драматургу Владимиру Гуркину за фильм «Любовь и голуби». Простой сюжет, в котором настолько своеобразные и непростые диалоги. Он написал пьесу про своих односельчан, рассказал их историю.

Премьера пьесы была в Омском театре, где Васю Кузякина играл мой однокурсник Юрий Кузнецов (исполнитель ролей «Мухомора» в сериале «Улицы разбитых фонарей» и Немца в фильме Алексея Балабанова «Брат». — RT). Нина Дорошина играла этот спектакль в «Современнике». Владимир Гуркин был в восторге от того, какой была её героиня Надя Кузякина.

• Legion-Media
• © Кадр из фильма «Любовь и голуби» (1985) / Mosfilm

«Детский характер»

— Как вы стали Василием Кузякиным?

— Сначала режиссёр Владимир Меньшов не увидел во мне Василия Кузякина. Я пришёл на пробы в костюме, в галстуке. Меньшов сказал, что рассчитывал на меня, но ему не понравилось то, что я делал. Он не увидел во мне готовности к исполнению этой роли. Я пришёл к Меньшову второй раз. И он мне сказал: «Пойдём с тобой по злачным местам, поищем характер». Мы долго ходили по каким-то подвальным заведениям. Иногда он показывал мне каких-то персонажей со словами: «Смотри, какой характер интересный. Такой неряшливый. Видно, что денег нет. Взгляд такой странный, своеобразный». Я сказал Меньшову: «Володя, я из Сибири, из Забайкалья. У меня там сплошь непростые характеры. Я среди них вырос. Я постараюсь тебя убедить».

Нина Дорошина была обескуражена, что я был моложе неё на десять лет. Я нашёл идеи по гриму, щербину в зубах, пластику, сутулость. И находкой стала так называемая пристройка снизу. Есть такой тип людей с детскими характерами — они всегда заискивают, даже перед теми, кто намного младше их по возрасту, даже перед детьми. Я их помню, я их видел в жизни своей. Наивный, открытый такой характер. И такой типаж я взял за основу для своего героя. И где-то со второго дубля и режиссёр, и Нина Дорошина поняли, что наш ансамбль состоялся. 

• Legion-Media
• © Кадр из фильма «Любовь и голуби» (1985) / Mosfilm

«Я с детства соприкасался с голубями»

— До фильма вы увлекались голубями?

— Да, с детства соприкасался с голубями. Я родился в бурятском посёлке. Мы жили с мамой в землянке, в монашеской келье. А неподалёку на пустыре стоял заброшенный буддистский храм. Метрах в 200 от нас были духовные ворота, которые надо было, по бурятским поверьям, трижды проходить восьмёркой и одновременно бросать просо, пшеницу или ещё какую-нибудь крупу. И там всегда было много голубей: чубатые, сизые, белые. Я вообще дитя природы — всегда с природой очень тесно был связан.

— В фильме Василий Кузякин рассказывает о трагической судьбе Володьки-дурачка, который зародил у вашего героя любовь к голубям. Был в вашем детстве похожий человек?

— Володька-дурачок в сценарии был, как говорил Василий, «ума-то Бог не дал, а сил сколь хошь — и края не видать». Слова-то какие! 

А со мной рядом жил бурят Доржи — симпатичный, полноватенький, с детскими глазами. Говорили, что много читал и поэтому тронулся умом. Я не знаю, что за причина. Но я очень хорошо его помню. Когда он выходил на улицу, мы, мальчишки, всегда за ним бегали и бросали в него мелкие камешки. Он смешливый такой был и всё время от нас убегал. И однажды кто-то кинул в него камень побольше. И попал прямо в голову. Я никогда не забуду, как Доржи повернулся, встал, испуганно на нас посмотрел, приложил руку к виску, увидел кровь, словно впервые. Так посмотрел, шатнулся и пошёл от нас. А мы стояли молча. Кто бросил камень — не знаю. Но кто-то ведь бросил побольше камень.

После этого бурят исчез. И я всю жизнь помнил его детские глаза, его пластику такую своеобразную. Это осталось во мне.

Потом мы переехали на станцию Степь, за 18 км от того места. Потом я ушёл в моря — моряком хотел быть. Тихий океан, три моря. Длинная история. И как-то встретил землячку, соседку мою. Мы её звали Муха. Она стала известной писательницей. Мария Тимошенко до сих пор живёт в Забайкалье. Я рассказал ей, что всю жизнь помню нашего дурачка Доржи, который умер. И она сказал мне, что он не умер. Что семья его была кочевниками, уехала куда-то, а через несколько месяцев они вернулись. И он ещё долго жил потом. В тот вечер в разговоре с Машей я словно снял с себя грех, о котором думал почти 50 лет. Я знал, что не бросал камень, но постоянно думал об этом парне с детскими глазами. 

• Legion-Media
• © Кадр из фильма «Любовь и голуби» (1985) / Mosfilm

«Это народный фильм»

— Как на съёмочной площадке складывались ваши отношения с голубями?

— Я с ними много времени проводил в голубятне — часами, иногда целыми днями. Там были ещё цирковые голуби, которые сразу шли к человеку. Как-то я из одного глотка даже трёх голубей поил. У меня с животным миром хорошо ладится. Я и с рысью снимался, и с коброй снимался в своё время в фильме «Змеелов».

— Как шла работа над фильмом?

— Поразительно легко было работать с Владимиром Меньшовым. Он ведь и актёр, и режиссёр. С Владимиром Гуркиным мы познакомились на съёмочной площадке и сразу подружились. Удивительно тёплый, немножко стеснительный человек. Он доверился Меньшову и сказал ему: «Что хочешь, то и делай. Я верю твоему таланту, и всё».

Мы работали просто потрясающе. Очень много хулиганили: выдавали какие-то реплики, Людмила Марковна выписывала сама целые сцены. Нина Дорошина насмешила сценариста своей фразой «про капиталистов этих проклятых»: «Чего ж это они всё на нас рыпаются, а? Война... Тоже разлучница. Ведь не знаешь, как детей рожать...» Современная, очень современная фраза оказалась.

Это народный фильм. Там и юмор народный. И много всего придумано.

Вообще, фильм театральный. Он снят крупными мазками маслом, не акварелью. Ну как можно всерьёз принять бабку, которой было в момент съёмок 37 лет. Или Юрский там хулиганил. Алкоголик, пьющий человек. 

• Legion-Media
• © Кадр из фильма «Любовь и голуби» (1985) / Mosfilm

— В фильме у вас две женщины, Гурченко и Дорошина, абсолютно разные. Если бы вы встретили их в жизни, какой типаж вам был бы симпатичней?

— Не знаю. И тот, и другой мне симпатичен. Вообще, когда Алексея Баталова спросили, каких женщин вы любите, он ответил, что каждую встречную. Лучше не скажешь. В «Мужиках» у меня была фраза, мол, «одного не понимаю, почему мы одних любим, а других замуж берём». Вот загадка природы. Действительно, там может быть и красота, и всё. А тянет к другой.

— Как Гурченко и Дорошина, соперницы по фильму, взаимодействовали в жизни и на съёмочной площадке?

— Очень хорошо было. Одно дело сценарий — там до драк доходит. «Уймите вашу мать». Но в жизни атмосфера была замечательная. Обе актрисы невероятно талантливые. А когда достоверно снимаешься, тебе сразу навешивают отношения и говорят «любовь».

Помню, как нас с Натальей Гундаревой поженили. У меня с ней были три большие, мощные картины. «Белый снег России», где я играл Александра Алехина, нашего шахматного гения всех времён и народов, а она играла мою жену. Снимались и в Париже, и в Венгрии, и в Москве. Или фильм «Одиноким предоставляется общежитие». Там-то нас и поженили. 

• Legion-Media
• © Кадр из фильма «Любовь и голуби» (1985) / Mosfilm

«Это фильм о любви»

— Как бы вы в двух словах ответили, о чём этот фильм? 

— О любви. О любви, у которой разные проявления. Я считаю, что фильм не только комедия. Он драматическая комедия.

В одной из сцен Надя лежит на кровати, она не желает больше жить. Настолько она была потрясена изменой мужа. Это так здорово сыграно было Ниной Дорошиной, когда её едва приводят в чувства. Она блистательно играла, конечно. До спазма в горле.

У Людмилы Гурченко тоже потрясающая сцена. Василий просит: «Отпусти меня, Раиса Захаровна». А когда он уходит, она плачет. И вдруг утирает слезу и настолько пронзительно смотрит в камеру, без слов говорит: «Опять любовь не удалась». Вот такие совершенно разные женские судьбы.

А у Василия, как часто бывает в жизни, когда попадает человек в ситуацию и понимает, что самое дорогое он упустил. Идёт возвращение к истокам, к той настоящей любви. И в фильме любовь возрождается через испытания, по-другому приходит вторая, настоящая любовь. И этим она интересна.

Вообще, я фильмы со своим участием не смотрю. «Любовь и голуби» — единственная из картин, которую я могу смотреть и по второму, и по третьему разу. 

• РИА Новости
• © Сергей Пятаков

«Картина с трудом прошла»

— Как приняли картину «Любовь и голуби» руководство «Мосфильма», критики, зрители?

— Самое страшное, что мы попали на самое начало антиалкогольной кампании. Владимира Меньшова отстранили от монтажа. Из фильма вырезали три или четыре грандиозные сцены из-за того, что там выпивают алкоголь. К сожалению, сцены эти не сохранились. 

Критика фильма была безжалостная. Не нравилось, что главный герой в трусах бегает: «Что за семейные трусы? Почему вы издеваетесь над взрослым человеком?»

Драматическая судьба у этой картины. Она с трудом, случайно вышла на экраны. 

Тогда был перебор с цензурой. А сейчас перебор из-за того, что она отсутствует. Такую ересь несут порой с экрана. К сожалению, нет у людей внутреннего ценза. И я с большой надеждой смотрю на то, как сейчас рождается новая плеяда, сродни той, что появилась у нас после Великой Отечественной войны, когда с фронта пришли актёры, писатели, режиссёры. Симонов, Чухрай, Ростоцкий, Никулин — всех не перечислить. Ростоцкий без ноги пришёл, а сколько картин потрясающих сделал. 

Я тесно связан с ребятами, которые воюют на СВО и при этом пишут рассказы. Это очень талантливые писатели, поэты. У них появляется много интересного. И сегодня там, на фронте, появляются новые люди, которые сделают много по-настоящему хороших фильмов. Но нужно время, время, ещё раз время. И терпение.