«Мерц предпочёл опустить упоминание о Китае как о силе, стремящейся захватить Гренландию, и сконцентрировался на «российской угрозе». Это отражает даже не двое-, а троемыслие, свойственное актуальному поколению европейских политиков — особенно тем, кто прошёл школу евро-атлантических институтов. А Мерц из таковых. Но у Мерца это троемыслие проявляется наиболее выраженно в силу явного отсутствия (в отличие от, например, Эммануэля Макрона) собственной повестки дня. В какой-то мере справедливо будет сказать, что Мерц — индикатор кризиса евроатлантизма как системы мышления и ценностной ориентации. Что же составляет нынешнее европейское троемыслие, ярко проявившееся в «казусе Гренландии», который вынес все десятилетия копившиеся противоречия «объединённого Запада» на поверхность?»
«Европейцы хотели «свободы рук» для коллективного Запада, полагая, что им это пойдёт только на пользу. И такой части коллективного Запада, как США, это действительно пошло на пользу. Только вот реальная «коллективность» Запада теперь вызывает, выражусь так, некоторые сомнения».
«Сказал — делает. Намечен и дальнейший рост количественного состава бундесвера, а также его резерва. Похвалил немецкий министр обороны и рост «готовности молодых людей посвятить себя внешней безопасности Германии». Любопытно, как он визуально представляет их: в коричневых рубашках для начала, а затем — с черепами в петлицах?»
«Как бы комично ни выглядел Макрон в Давосе, всё-таки стремление Франции укрепить дипломатическую роль в условиях трансформации мировой архитектуры заслуживает внимания. Расширение БРИКС, усиление влияния стран Азии и Ближнего Востока, а также разногласия внутри самого условного Запада по принципиальным экономическим и территориальным вопросам побуждают Париж искать новые форматы взаимодействия».
«Показательно, что выступление Макрона в Давосе происходило почти одновременно с большой пресс-конференцией министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова в Москве. Если сопоставить их заявления, звучавшие параллельно, то получился любопытный диалог между либеральным миром Запада и Россией. Причём если выступление Макрона состояло из панических заявлений о падении, кризисе, разрушении всех основ мироздания, то слова нашего министра звучали хлёстко, убедительно и спокойно».
«Для другой Европы, трезвой, взрослой, уставшей от роли американского протектората и готовой наконец говорить с Москвой как равный с равным о судьбах континента, время только начинается. Россия не спешит и не суетится, Россия сосредотачивается. Мы отлично выучили, что геополитика — это не спринт, а марафон».
«Согласившись признать реальность, согласившись признать себя проигравшей стороной на Украине и, в конце концов, согласившись пойти на переговоры с Россией, нынешние европейские лидеры станут самыми настоящими политическими банкротами. А возможно, и подсудимыми».
«У глобального энергодефицита будет и своя, если хотите, атомная сторона, где мы имеем колоссальное превосходство и в технологиях (в том числе чисто управленческих, что немаловажно), и в компетенциях. И вот этого преимущества нам ни в коем случае нельзя будет хотя бы в среднесрочной исторической перспективе упускать».
«Надо сказать, что положение младшего брата, или, точнее, ординарца при генерале, Европу устраивало более чем. Из чего складывалось благополучие ЕС? Дешёвые российские (сначала советские) ресурсы со стабильными поставками и минимальные расходы на безопасность. Безопасность была на аутсорсе. Американские базы, американская авиация, ПРО...»
«Не помогло даже то, что в начале СВО Кларк собирала деньги на счета помощи Украине и появлялась в футболке с жёлто-голубым сердцем. Отменили её безжалостно. Хотя не Кларк же виновата в том, что у Украины культура маленькая, узкая, а у России — свой огромный культурный мир, который всегда будет притягивать иностранцев».
«133 выпуска, 145 часов... Это не сериал. Это параллельная вселенная, в которую можно было уходить каждую неделю. Больше, чем «Игра престолов» и «Доктор Кто», вместе взятые, по длительности! И что? А ничего. Нет архива. Нет плёнок. Величайший хит советского ТВ стёрт материально, но жив в коллективной памяти. Это прекрасная метафора. «Кабачок» был призраком, миражом. Проект был цифровым до появления цифры. Вирусным мемом до появления мемов».
«Девиз книги — есть. Герои главные — есть. С кого жизнь делать — есть. С кого не стоит ни при каких обстоятельствах — есть. Одного только нет. А чего одного — то решайте сами. Может, оно своё у каждого. А может, и общественное. Хотя какое там общественное?.. Чушь это всё и дурь несусветная».
«Можно сказать, что ЕС сейчас на финансовом, политическом и военном оброке у Украины — настолько сильно завяз он в конфликте и считает, что, отступившись, потеряет большие вложения, поэтому и вкладывает ещё больше, надеясь на прибыток в перспективе. Этим и пользуется тот же Зеленский, резонно полагая, что это его корова и он её доит».
«Если упростить всё до предела, то взгляды современной Европы на мир до недавнего времени сводились к весьма простому тезису: Россия плохая, Америка хорошая. В январе 2026 года «хорошей» в глазах Европы наша страна точно не стала. Но вот по поводу «хорошести» Америки у Старого Света возникли большие сомнения. Правда, выражать эти сомнения европейские лидеры решаются очень осторожно».
«Европейская политика напоминает обстановку в детском провинциальном лагере, куда едут с проверкой сразу две комиссии. Директор в панике, потому что умудрилась поссориться и с районо, и с гороно, и даже с облоно, преподаватели спихивают друг на друга ответственность за просчёты и выпитое детское молоко, вожатые в ступоре молча пьют не молоко, повариха просто сбежала. Пейзаж Евросоюза — это какой-то фарс».
