«В Москве в Историческом музее открылась выставка Веры Мухиной. Есть на упомянутой выставке одна фотография — советский павильон в Париже сфотографирован из нутра германского павильона. И в проёме зреющей тьмы зримо сияет свет. На вас надвигается, летит по воздуху скульптура Мухиной. Да и скульптура ли то? Скорее знамение».
«Глава МИД Эстонии возмущается планами США сократить своё военное присутствие в Европе и сетует в ходе интервью британской Financial Times: «Нам нужно в более скоординированном формате понимать, каковы планы». Конечно, нужно! Я бы сказал даже — ещё как нужно! Однако же относиться этот «скоординированный формат» должен не только и не столько к администрации Трампа».
«Главный же международный итог российско-китайского саммита состоит в том, что, выступив за построение нового миропорядка, Владимир Путин и Си Цзиньпин нанесли сильнейший удар по мышлению холодной войны, построенному на блоковом противостоянии и пресловутом принципе «дружбы против».
«Нынешняя Украина вполне достойна таких вот «героев». Мельник, Бандера, Коновалец, Мазепа, гайдамаки — все эти «деятели» прославились кровожадностью, неуёмной жаждой власти, ненавистью к русским, евреям и полякам, трусостью и предательством. Поэтому вполне олицетворяют всё то, на чём сейчас пытаются удержать свою государственность соседи».
«Десятилетия отрицательного отбора привели к тому, что действующие лидеры крупнейших стран ЕС, в том числе канцлер Германии Фридрих Мерц и президент Франции Эммануэль Макрон, тоже не имеют мандата на переговоры. Их рейтинги уверенно стремятся к нулю. О чём с ними можно договариваться?»
«Сейчас экс-канцлер предостерегает от недооценки. Предостерегает параллельно со словами о необходимости использования переговорного потенциала. Памятуя о том, как Меркель с французским Олландом использовали Минские соглашения, этот потенциал трактуется весьма двояко».
«Отвод кандидатуры Шрёдера и лихорадочные метания в поисках кандидатов на его замену — ярчайший пример нарративного мышления, процветающего среди правящего класса Евросоюза. Принять кандидатуру переговорщика, которой доверяют в Москве, по мнению Брюсселя, означает слабость. Гораздо лучше, с точки зрения еэсовских бонз, биться головой о стену, рассматривая заведомо непроходимые кандидатуры с очень сомнительным дипломатическим бэкграундом».
«Официально внесённая в программу германской АдГ позиция по открытию «Северных потоков», извините, и на грамм не пророссийская: просто люди пытаются пропетлять мимо надвигающегося коллапса. Обычная логика выживания, которую можно только приветствовать: нам бы тоже не хотелось терять своих традиционных европейских потребителей».
«И Вашингтону, и Тегерану нужна полная победа. Американцы, влезшие в иранскую авантюру под предлогом недопущения появления у Тегерана ядерного оружия, не могут накануне важнейших для Трампа промежуточных выборов в конгресс оставить за плечами Иран, который сохранит за собой ядерную программу, а также возможность контролировать Ормуз. В свою очередь, новый лидер Ирана Моджтаба Хаменеи не только полон желания отомстить — он понимает, что у Ирана появилась историческая возможность нанести Соединённым Штатам стратегическое поражение».
«Самым якобы убийственным аргументом, которым жонглировал канал ABC, были слова некоего разведчика-отставника Дага Лондона, который заявлял, что «предполагаемая склонность Габбард хотя бы отчасти полагаться на такие каналы, как RT, для формирования своего взгляда на мир плохо отражает её пригодность к выполнению обязанностей директора национальной разведки». И в самом деле: настоящий американский разведчик должен читать только передовицы The New York Times и смотреть только CNN. Чтобы, чего доброго, не получить доступ к другим точкам зрения».
«Надёжный «ядерный бронежилет» делает невозможным широкомасштабное нашествие. Но ядерное оружие — это ещё и настоящая философия, искусство. Система тонких смысловых настроек и сложнейшая шахматная партия, а вовсе не бессмысленная дубина».
«Для стран и людей, привыкших к глобальной безнаказанности, настало время отрезвления. Ядерная держава не будет смотреть, как её граждан произвольно хватают на чужой территории для пополнения обменного фонда или для противодействия абсолютно законной морской торговле».
«Специальная военная операция многое расставила по местам. Известные «защитники прав» быстро оказались за рубежом и начали выступать против своей страны. Их риторика не изменилась: они по-прежнему говорят о свободе, гуманизме, правах человека, но в этих речах не упоминаются жители Донбасса и приграничных регионов, погибающие журналисты, раненые бойцы. Именно на этом фоне стало видно не придуманное, а подлинное гражданское общество. Волонтёры, собирающие помощь фронту. Люди, везущие гуманитарные грузы в пострадавшие регионы. Врачи, вытаскивающие раненых. Женщины, плетущие маскировочные сети. Гигантские очереди на сдачу крови для жертв трагедии в «Крокусе». Настоящее гражданское общество — это общество солидарности и взаимопомощи».
«Даже если Ормузский пролив будет открыт прямо сейчас, рынку понадобятся месяцы на восстановление. И далеко не факт, что в прежнем своём виде он сможет восстановиться вообще. Хотя бы потому, что, как только возобновится судоходство, этот резко растущий спрос производители вряд ли смогут в полном объёме удовлетворить».
«Я всё собирался прокатиться по этому героическому городу на его героических трамваях, но как-то не складывалось: всегда была быстрая и надёжная машина, а на войне почти всегда делаешь выбор в пользу скорости. Но давеча моя мечта всё-таки сбылась. Это был пустой и старинный трамвай, обклеенный вычурно яркой рекламой: именно на таких я ездил в школу в родном, тогда ещё совсем захолустном Смоленске».
