«Ясно, куда мы идём. Элита будет потреблять «человечность» как премиум. Как органические яблоки в эпоху ГМО. А толпа — ну «пипл будет хавать» бесконечный поток бесплатного шума. Миллионы треков на Spotify, сгенерированных за ночь. Видео на YouTube с нейроартом, где драконы сражаются с космонавтами в стиле Ван Гога. Но! Но главная проблема — доверие. Когда ты смотришь на экран и не знаешь, живой это актёр или его цифровой двойник, когда слушаешь песню и не понимаешь, пел ли это «био» или нейросеть, рвётся невидимая нить. Искусство строится на том, что кто-то пережил что-то и передал это тебе. А если переживания нет — есть только симуляция».
«Ну вот, наконец-то! Суд над Зеленским. И не за какие-то там «госизмены» или «невыполнение обязанностей», а по-настоящему, по-серьёзному. За мусор. 3,5 тыс. т пищевых отходов выброшено в почву. Владимир Зеленский и его напарник Вилсонс предстанут перед судом в Латвии».
«Лужники». 70 тыс. человек — и каждый знал слова. Тот концерт — точка, где феноменальная популярность встретилась с трагедией. Никто не знал, что «Последний герой» поёт в последний раз».
«21 июня — 75 Алану Силсону, гитаристу легендарной группы Smokie, автору + исполнителю песни, которую моё поколение числило едва ли не дворовым гимном «Водки найду!» (What Can I Do). Занятно, что сами музыканты не включали её в сборники, да и синглом она не вышла».
«Перекупщики, полсотни тысяч за билет, аншлаги на конец марта — это всё про голод по настоящему театру. После тюремных приключений Ефремов стал трагичнее: москвичи хотят увидеть, как он, потерявший в 2025 году двух своих бывших жён, сыграет боль, вину, любовь — то, что прощаем в нём самом. Ажиотаж — это не хайп, а исповедь».
«В «Один дома» нет злости. Есть вера, что добро, ум + находчивость победят грубую силу. Этот тон близок нашему менталитету, где даже самый абсурдный сюжет превращается в притчу о взрослении. Интересно, что то же самое произошло и с «Красоткой». Американцы видели в ней романтическую сказку про социальную мобильность. Мы — историю о падении, раскаянии и человеческом спасении. Неслучайно она отзывается в нас как переосмысленный Достоевский. Так через фильмы 1990-х случился культурный обмен, о котором никто не договаривался. Американское кино подарило нам красивое зеркало, в котором мы увидели себя — самостоятельных, весёлых, упрямых».
