Воспитание детством

В далёком во всех смыслах 1977-м одним из лидеров советского кинопроката совершенно неожиданно стал дебютный фильм Владимира Грамматикова «Усатый нянь». Про симпатичнейшего обалдуя, музыканта и тунеядца Кешу Четвергова (замечательная роль Сергея Проханова), коего советские люди в лице милиции и общественного комитета народных заседателей при ЖЭКе (какие времена, какие аббревиатуры) спасают от государственного молоха, отправляя на перевоспитание в детский сад. Немного ночным сторожем и совсем много — дневным усмирителем чад. Нельзя было в Советском Союзе не работать (и было это весьма разумно). Так что... когда никаких вариантов не оставалось, на выручку приходило наше будущее.

«Ребята! Лазутчика брать живым!»

Именно так встречают в зимнем снежном пейзаже новоиспечённого макаренковца сорвиголовы, рождённые под счастливой красной звездой. Мало того, точно по канону дело происходит в настоящем детском саду, что располагался с 1920-х и до излёта советской власти в бывшей усадьбе матери Саввы Морозова. Какие интерьеры! Какой воздух и свет! «Всё лучшее — детям!» Главный лозунг большевиков, зримо воплощаемый ими в жизнь, и спорить с ним даже и сейчас как-то не слишком удобно.

«Старичок, а ты что сидишь?! А ну хавай быстрее! Цепляй ложкой — и в пасть!»

«Пасть у волка!..»

Так вот обалдуй. Именно таким манером общающийся с детьми. Абсолютно не приспособленный к жизни. Допризывник, к слову, последний год на воле догуливает, никуда не поступивши. Казалось бы, странный сюжет. Особенно для того времени. Будто бы стерильного. Будто бы выверенного до долей секунды. Будто бы...

Все эти свалки и кучи-малы с предпрогулочными одеваниями 30 «бармалейчиков» (так именует своих воспитанников милейшая директриса Марина Борисовна), все эти ночные укладывания в пижамах (детский сад санаторного типа — были в Союзе такие), всё это... ничем не измеримое очарование Детства.

Боги мои, как же испоганили мир светломордые сволочи всех мастей с треклятого неназываемого острова!.. Как же они... Если есть ад, черти-кочегары или как вас там, добавьте им градуса. И лучше по полной. Пусть пошкварчат, покорчатся.

«Края света не может быть!»

«Почему?»

«Потому что мы живём на шаре!»

Умели в то время снимать сказки, что становились былью. Да и того более — если изъясняться по нынешней моде, фильм основан на реальных фактах. Был именно в тот год первый советский мужчина-воспитатель. Был. Борис Верзуб его звали. И всё у него получилось.

Музыка Алексея Рыбникова. Музыка без слов. Жаль, не переложить её буквами на бумагу, да вы и так все её знаете. Счастье. Совершеннейшее, ни от чего не зависящее счастье... Так что увольте — это не трава была зеленее, это композиторы ноты умели складывать в вечное.

И вот.

Вот какая история вышла с главным героем.

«А вы знаете, Вася, Дима, Петя, что уже 30 человек на земле называют меня Иннокентием Петровичем. Ждут, просят помочь, советуются. Я им нужен...»

Это он своим сотоварищам по уличным проделкам такое выдаёт. И мы не испытываем испанского стыда, разве что зависть — каково оно, когда 30 светлых душ тебя за лоцмана жизни почитают? А вот таково...

Это потом Владимир Грамматиков снимет фильмы «Шла собака по роялю», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Мио, мой Мио». Это потом Сергей Проханов сыграет в лентах «Завтрак на траве», «Корпус генерала Шубникова», «Трижды о любви». А сейчас, в 1977-м, ничего этого нет, а есть... бесконечная зрительская любовь, весёлые детские мордашки — и на экране, и в зале. Настоящесть. Живая плёнка. Живой многоцветный мир, где у каждого есть своё будущее.

Трудно. Сегодня писать о таком трудно. Идеалы вообще не терпят скверны, а уж скверны, вопиющей о себе, что есть она «единственно верная суть бытия», — так и подавно. И всё же. И всё же...

Пересмотрев архаичное и почти фантастическое уже кино под странным названием «Усатый нянь» сегодня, нет-нет да и задумаешься: какого чёрта всё это творится вокруг? Это что, прорыв человечества к звёздам? Или обходная дорога на свалку и кладбище? На звёзды ну никак не похоже. И остаётся тогда только...

Остаётся делать добро из зла. Больше ведь не из чего. Перемалывать труху адскую в манну небесную, а другого нам и не дано. Если, конечно, мы про звёзды. И да, звёзды — они из разного складываются. Главный герой ой как хочет, чтоб на исправление его отправили куда-нибудь в космическую тему, а попадает он в детский сад.

«А космос — что космос? Космос — дело наживное, а дети… Дети — они перспективные. Их только надо почувствовать…»

Это всё нам Кеша Четвергов говорит. Из далёкого и почти уже несуществующего 1977-го. Есть смысл к нему прислушаться.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.