Москва весенняя
о творчестве режиссёра и поэта Геннадия Шпаликова
Ошалевшей от мартовского лета столице отчётливо не хватает Шпаликова. Нет! Он навечно растворён в её проспектах и скверах...
Синоптик Леус спрогнозировал возможный новый рекорд тепла в Москве
Бывает всё на свете хорошо, —
В чём дело, сразу не поймёшь, —
А просто летний дождь прошёл,
Нормальный летний дождь.
На нас и правда свалилось лето. После снегов небывалых, после пронзительного, продирающегося сквозь всякий модный непродуванец февраля... на тебе — чуть не яблони поутру зацветут. Как такое возможно? Где? Только в долгой счастливой жизни. Безусловно и обязательно всем нам уготованной. Прямо сегодня. И прямо сейчас.
С ней и давайте разбираться.
Шпаликов, словно из другого мира, хоть бы и марсианского, провидец, однажды рассказал нам историю. Простенькую донельзя. Что вот вышел из дому человек — и уже оттого ему хорошо. Что вот попал под дождь — и оттого уже ему счастье. Что вот...
Мелькнёт в толпе знакомое лицо,
Весёлые глаза,
А в них бежит Садовое кольцо,
А в них блестит Садовое кольцо
И летняя гроза.
Всякий день и всякий час ищем мы в толпе людской одно-единственное лицо. Будто бы и знакомое. Будто бы и виденное во снах. Но память подводит. Ускользают знакомые черты, и мы, словно утлые лодчонки посреди бури, кружимся в водовороте людском, и нет нам прибежища, нет и спасения...
А я иду, шагаю по Москве,
Но я пройти ещё смогу
Солёный Тихий океан,
И тундру, и тайгу.
И тогда отправляемся мы в дальние странствия. Раз уж дело такое, что рядом с домом родным счастья своего заветного сыскать не удалось. И Шпаликов повсеместно следует с нами — счастливый, одинокий, неприкаянный. Насквозь больной и насквозь пронизанный солнцем. В треклятом том красном шарфе. И занозой в мозгу тенькает пере-пере-переделкино. Всё переделать — главного не успеть, нет исхода страшнее. Шпаликов. Он ведь какой? Счастьем зарядил чуть не в вечность — из Царь-пушки. А несчастье-то рядом бродит-отирается, выжимает из всякого прохожего слезу. И мы плачем. И по себе, и по тому неведомому, без чего и жизни нам нет никакой...
Над лодкой белый парус распущу,
Пока не знаю с кем,
Но если я по дому загрущу,
Под снегом я фиалку отыщу
И вспомню о Москве.
Что Москва!.. Город древний, город славный, город мартовского лета. А вот шпаликовский герой из его же ленты «Долгая счастливая жизнь» (год 1966-й), герой, бесподобно (такое именно слово нашлось) сыгранный-прожитый Кириллом Лавровым, будто бы невзначай (и это сам Шпаликов его под руку толкает: «А ну давай коронную фразу!») нам говорит:
«Я, правда, на Марсе не был. Вообще-то был в таких местах, где вообще жить невозможно, а ничего — живут люди. Детей рожают, в гости ходят, газеты выписывают...»
И мы вместе с городом лучшим на Земле, от тепла и лопающихся почек сирени ошалевшие, вдруг замираем — а баржа мимо нас плывёт себе и плывёт...
Скоротечна жизнь, и нет в ней ни к чему возврата. И Шпаликов Геннадий, бездомный и в каждом дому нашем угол обретший, треклятый красный шарф вкруг шеи закидывая, ни с того ни с сего, вдруг, вполоборота так:
Не верю ни в бога, ни в чёрта,
Ни в благо, ни в сатану,
А верю я безотчётно
В нелепую эту страну.
Она чем нелепей, тем ближе,
Она — то ли совесть, то ль бред,
Но вижу, я вижу, я вижу
Как будто бы автопортрет.
Вот вам и лето в марте, хоть и распечатан с самой зимы припасённый на случай крайний месяц апрель. Вот вам и вся наша долгая, страшно счастливая жизнь. И сколько ни говорил Егор Летов, что, мол, не о том песня его одноимённая, что, мол, при всём великом к Шпаликову Геннадию уважении, не его мотивами навеян сумрачный донельзя текст... не очень-то нам в такое и верилось.
На семи продувных сквозняках
По болотам, по пустыням, степям,
По сугробам, по грязи, по земле
Долгая счастливая жизнь.
Такая долгая счастливая жизнь,
Отныне долгая счастливая жизнь
Каждому из нас…
А ведь — похолодание.
А ведь чуть не до нуля.
Всё как в жизни. И потому — радоваться стоит всякому мгновенью. Видя свет в бесприютности будто бы серых будней. В безысходности будто бы серой жизни. А какая ж она, та жизнь? Пёстро-цветная? На севере живём — во всех смыслах...
Оттого важно помнить, что «бывает всё на свете хорошо, в чём дело сразу не поймёшь...»
Оттого...
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.