США и Израиль в войне с Ираном
о нарастании противоречий между союзниками
Разговоры о том, насколько совпадают стратегические цели США и Израиля в войне против Ирана, появились сразу после её начала. Действительно, заявленные цели США — уничтожение иранских ядерной и ракетной программ, а также принуждение Ирана к отказу от поддержки шиитских прокси в регионе — резко контрастировали с целями, открыто декларировавшимися премьер-министром Б. Нетаньяху, а именно с полным разрушением иранской государственности. О принципиальном различии целей США и Израиля заявлял ушедший в отставку и выступающий с критикой политики Д. Трампа экс-глава Национального контртеррористического центра Джо Кент.
Справедливости ради отметим, что цели в отношении Ирана, обнародованные Нетаньяху, с высочайшей долей вероятности отражали общенациональный консенсус в Израиле. А в речах американского военно-политического руководства, прежде всего Д. Трампа, звучали намёки на то, что реальная цель США если не развал Ирана как государства и общества, то как минимум демонтаж политико-религиозной системы власти в Иране. Так что противоречия на входе в оказавшийся длительным и крайне ресурсозатратным конфликт не стоит преувеличивать. Да и Дональд Трамп в своём выступлении 1 апреля 2026 года не объявил о победе, как многие от него ждали, а пообещал продолжение войны, фактически вновь приняв логику Израиля.
Тем не менее по мере понимания тупиковости конфликта в том виде, в каком США и Израиль вели его на протяжении более чем четырёх недель, противоречия между Вашингтоном и Тель-Авивом начинают нарастать. Они пока ещё не приняли форму публичного политического разлада, но уже обуславливают принципиальное расхождение в логике целеполагания участников антииранской коалиции в эндшпиле этого конфликта. Особенно учитывая, что видения того, как завершить конфликт, похоже, нет, а у Д. Трампа, очевидно, сохраняется иллюзия, что из конфликта можно выскочить. Что он и пытается делать многочисленными заявлениями о том, что США уже победили и оставляют геополитические и геоэкономические черепки желающим.
Но у Нетаньяху и его окружения возможности выскочить просто нет. Легко быть единым, когда очевидно идёшь к победе. Гораздо труднее сохранять единство, когда впереди маячит бесконечный и бесперспективный конфликт с тяжёлыми гуманитарными последствиями, а твой союзник начинает откровенно чудить. Этот термин можно применить в данном случае как к израильской, так и к американской стороне.
Проявлению противоречий в отношениях между США и Израилем в этот крайне острый момент истории способствовали три блока проблем, которые носят стратегический характер и будут актуальны и после того, как конфликт в Персидском заливе в той или иной форме прекратится.
Более того, эти блоки противоречий будут определять постконфликтное поведение США на Ближнем Востоке, вероятно, вне зависимости от того, как будут звучать фамилии президента США и премьер-министра Израиля.
Блок первый — и самый очевидный. Нарастающее личное недоверие Д. Трампа и Б. Нетаньяху. В США не могут не понимать, что именно максимальный радикализм израильского премьера и его окружения является главной причиной, по которой США рискуют втянуться в тупиковый конфликт. Но есть здесь и серьёзный личностный момент: к Трампу можно относиться как угодно, но этот человек остро чувствует, когда им хотят манипулировать. И таких вещей не прощает.
Тем более что Трампу свойственно в принципе персонифицировать проблему. Говоря по-русски — присваивать проблеме фамилию, имя и отчество.
Второй, наиболее сложный блок — внутриполитический контекст в США. Рост пропалестинских настроений. Согласно опросу, проведённому в первой половине февраля респектабельным агентством Gallup, впервые с 2001 года (с момента объявления глобальной войны против исламского терроризма в связи с атаками на башни-близнецы) число сочувствующих палестинцам превысило показатель сочувствующих израильтянам. Показательно, что этот опрос проходил до начала крайне непопулярной в американском обществе войны в Персидском заливе. Он демонстрирует долгосрочные, а не ситуативные тенденции.
Дональд Трамп, конечно, может игнорировать подобные тенденции. Но прочие американские публичные лидеры игнорировать такие сигналы не могут. И если раньше пропалестинские настроения были свойственны только леворадикальным кругам, университетской общественности и т. п., с которыми Трамп находился в перманентной конфронтации, то теперь они проникают и в консервативные круги. Показателем этого является то, как быстро идея об «израильском следе» в убийстве консервативного политического активиста Ч. Кирка просочилась в правоконсервативное сообщество после того, как первоначальная версия о его убийстве левым радикалом была поставлена под сомнение.
Третий блок, наиболее болезненный для Израиля и наиболее значимый для будущей политики США на Ближнем Востоке, — трансформация лоббистского баланса сил в США. Традиционно этот вопрос был вполне прозрачным: какие бы деньги ни вкладывали арабские страны, прежде всего монархии Персидского залива, в пиар и создание «сетей влияния», приоритет всегда был за Израилем. Произраильский лоббизм, даже за гранью фола, считался политически правильным, и дело Дж. Полларда (аналитика военно-морской разведки США, осуждённого в 1987 году за шпионаж в пользу Израиля на пожизненное заключение и отсидевшего в тюрьме почти 30 лет) было уникальным.
В американских политических и лоббистских кругах считалось нормальным подыгрывать Израилю. На сегодняшний день логикой политической борьбы последнего десятилетия в США многие активные лоббисты Израиля были помещены по разные стороны баррикад с Д. Трампом. А внутри команды Трампа ключевые люди с лоббистским прошлым, например спецпредставитель по Сирии Т. Баррак и спецпредставитель по Ближнему Востоку С. Уиткофф, более связаны с арабскими деловыми кругами, нежели с Израилем. Но и на другом фланге имеются серьёзные сдвиги. Когда нынешний губернатор Иллинойса Дж. Прицкер, икона либерал-глобализма, человек из окружения Б. Обамы и представитель одной из влиятельнейших лоббистских групп, говорит, что произраильские лоббисты слишком активно вмешиваются во внутренние дела Америки, это свидетельствует о принципиальном изменении настроений в либеральных кругах США. Они перестают воспринимать Израиль как безусловный актив в своих комбинациях. Пока это сдерживается доминированием в окружении Трампа радикалистской идеологии «протестантского сионизма», но надолго ли?
Да и сам Д. Трамп заинтересован в том, чтобы сохранить рабочие взаимоотношения с нефтяными монархиями Персидского залива. Они не просто денежные мешки, закупающие на триллионы долларов американское вооружение, которое ещё не произведено и, возможно, не будет произведено никогда.
Они — главные спонсоры ключевого проекта Трампа по созданию под его личным контролем Совета мира.
Если обобщать складывающуюся ситуацию, то, наверное, можно говорить о неустойчивом балансе прошлого, толкающего США в сторону произраильской политики, настоящего, основанного на манипулировании лично Д. Трампом со стороны Израиля и эксплуатации его неспособности получить в ходе войны с Ираном крайне необходимый хотя бы имиджевый результат, и неопределённого будущего, где объективные тенденции свидетельствуют в пользу нарастания американо-израильских противоречий. Такое равновесие не просто неустойчиво. Оно содержит внутри себя предпосылки для очень серьёзного и публично яркого кризиса.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
- Кент: Израиль запугивает США несбывающимися прогнозами по «угрозам от Ирана»
- Иранский генерал: Тегеран будет сражаться до полной победы
- Пезешкиан: Иран не питает вражды к жителям США, Европы и других стран
- Bloomberg: Трамп через Вэнса передал ультиматум Ирану
- В Иране опровергли слова Трампа об уничтожении военного потенциала