Есть дела поважней

Вчерашняя серия конференций в формате ОПЕК и ОПЕК+, за которой чуть ли не затаив дыхание следил весь экономический мир, безусловно, была интересна вовсе не тем, что на ней страны «большой нефтяной семёрки», а именно Россия, Саудовская Аравия, Ирак, Казахстан, Кувейт, Алжир и Оман, входящие в ОПЕК+, решили увеличить добычу нефти с июля ещё на 188 тыс. баррелей в сутки (б/с) в дополнение к добровольным корректировкам, объявленным в апреле 2023 года. Это решение было вполне ожидаемым. И даже было заранее обнародовано не самыми дружественными по отношению к ОПЕК+ Bloomberg и Reuters. Здесь любопытнее другое: это была первая большая встреча на подобном уровне после сразу двух событий, серьёзно повлиявших на глобальные рынки энергетического сырья.

Также по теме

Страны ОПЕК+ приняли решение увеличить предел нефтедобычи с июля

Россия, Саудовская Аравия, Ирак, Казахстан, Кувейт, Алжир и Оман, входящие в ОПЕК+, договорились увеличить добычу нефти с июля.

Во-первых, на территориях, прилегающих к ключевому с точки зрения нефтедобычи региону, началась война, от которой пострадали не только участники конфликта, но и их ближайшие соседи. Во-вторых, из ОПЕК (и, соответственно, из ОПЕК+) вышел один из ключевых участников сделки — Объединённые Арабские Эмираты. И не реагировать на события такого масштаба было нельзя.

Что тут можно сказать? По крайней мере на демарш Абу-Даби ОПЕК+ отреагировал невероятно спокойно, и это, в общем, довольно легко объяснить. Тут всё просто: в ОПЕК+ (это не раз озвучивалось) два ключевых игрока — Королевство Саудовская Аравия и Российская Федерация. И с точки зрения глобальных рынков выход ОАЭ из ОПЕК+ история не очень, мягко говоря, критическая даже в мирное время. Как Абу-Даби, объявившему себя союзником Вашингтона и Тель-Авива (за что его инфраструктуру время от времени радостно выносит Тегеран), не то что наращивать добычу, а хотя бы просто восстановить довоенный уровень — очень большой вопрос.

Это если смотреть на ситуацию с точки зрения Эр-Рияда.

Ну а с точки зрения Москвы, которая сохраняет исключительно тёплые отношения и с Эр-Риядом, и с Абу-Даби (насколько это возможно в текущей ситуации), демарш Эмиратов и последующая демонстративно спокойная реакция саудитов — это вообще какие-то внутриарабские разборки. И нечего туда лезть. У Москвы своих головных болей хватает — не знаем, куда от них деться. И между этими родственниками, устроившими, по сути, внутрисемейный скандал, зачем встревать?

К тому же, повторимся, на текущий момент эти телодвижения не влияют вообще ни на что. Другое дело, что из-за этого снижается общий потенциал ключевого для нас партнёра ОПЕК: с выходом ОАЭ (а до этого Катара, Эквадора и Анголы) ОПЕК потерял серьёзную часть своего потенциала. В результате добыча альянса ОПЕК+ за последние десять лет упала с 58 млн б/с до 37 млн б/с. В принципе, это треть рынка, и для удержания ценового контроля даже этих цифр вполне бы хватало (особенно в альянсе с РФ), если бы не случилась война.

И самое страшное тут даже не резкое снижение добычи в регионе. Страшно другое: добывающие отрасли оказались хронически недоинвестированы (о чём, кстати, не раз предупреждали эксперты — как наши, так и всё того же ОПЕК).

И вот это уже реально очень серьёзно, потому как означает, что резко нарастить добычу, чтобы компенсировать выпадающие объёмы, в мире в настоящее время не способен примерно никто.

Включая, кстати, и нашу с вами страну: добыча у нас пока (по чисто производственным, техническим причинам) отстаёт даже от разрешённых условиями сделки квот. Так, в мае нами производилось 8,984 млн б/с при квоте 9,824 млн б/с. При этом в том же мае совокупное снижение добычи нефти в регионе Персидского залива составило около 12—14 млн б/с, которые очевидно нечем компенсировать. И вот это те вопросы, которые ОПЕК+ явно считает основными, а проблему с «громким» выходом Абу-Даби из ОПЕК, судя по всему, пока что собирается поручить по-семейному решать Эр-Рияду.

И это, с нашей точки зрения, довольно верный подход: у глобальной добычи и логистики энергетического сырья сейчас есть дела поважней.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.