«Вот он, я! Вот он, я!»

Превращаюсь в муравья. Или в воробья. Или — в квалифицированного потребителя. Что, впрочем, ничем не лучше первых двух вариантов.

Также по теме

Путин поручил правительству подготовить проект указа о Дне детской книги

Президент России Владимир Путин поручил правительству подготовить проект указа об установлении Дня детской книги.

Это только глубоко несведущие люди ныне утверждают, что вот, мол, какие дивные в Советском Союзе писали книги для детей. И сколько в них понапихано всякого сверхполезного было! И какое счастье, что всё это великолепие не разглядели и не повытоптали сапожищами своими клятые большевики!

Конечно, небылицы о спасении сонма детских книжек из лап раскрасневшихся от ярости комиссаров в до безобразия запылённых шлемах и душу сладостно щекочут, и будоражат, и бодрят. Когда б не вездесущий, не всемогущий — нет, не Мойдодыр, кривоногий и хромой и прям из маминой из спальни — Главлит!!!

Главлита, надеюсь, в красной историографии никто не отменял?

В Советском Союзе дети, безусловно, наличествовали. В товарных количествах. Та самая смена молодых, которым поперву полагалось всё лучшее, а потом спрашивалось полной мерой. Ибо не потребителей нажористых растили, а боевое крыло партии большевиков. Людей из небесной стали растили. Тех, кто атом мирный поставит на службу человечеству уже окончательно, кто к звёздам шагнёт уже бесповоротно, кто остановит вражду всех против каждого и построит...

Царствие человека разумного на Земле.

Потому были книжки. Очень хорошие. Но не детские буквально, а про взрослеющих детей. И сидит в голове навечно, и не выбить оттуда ничем: «Баранкин, будь человеком!»

Это и мудрость народная (ушла же цитата буквально в народ), и книжка совершенно замечательная совершенно замечательного детского советского писателя Валерия Владимировича Медведева («Капитан Соври-Голова» — тоже он). И сюжет той книжки — проще не бывает. В самом начале первой школьной четверти два друга-разгильдяя Юрка Баранкин и Костька Малинин схватывают две двойки по геометрии. И тем самым отбрасывают родной класс в общешкольном соревновании чёрт его знает куда. А год на дворе 1962-й! Космос! Всякое покорение всего! И тут... такое. Это ж советские дети, не какие-то там оболтусы заокеанские. И класс их начинает воспитывать. Прорабатывать. Через стенгазету пропесочивать. А эти два «диогена», храбрости излишней набравшись, сначала всем объясняют, что надо было отличников первыми к доске вызывать, вот класс бы и вырвался в лидеры! И тут, как и всегда у нас принято, получается, будто бы система виновата! Наглецы, что скажешь... А потом, когда к стенке двоечников припёрли, что и не вздохнуть, Баранкин дерзко так старосте класса и заявляет: «А я, может, и вовсе не хочу быть человеком!»

Виданное ли дело — в воскресенье заниматься, чтоб двойки исправлять!

А потом ещё и с лопатами кусты сажать в то же самое воскресенье!

И натерпевшись и от системы бесчеловечной, и от оголтелых одноклассников, Баранкин и Малинин последовательно превращаются (путём нехитрых магических манипуляций) и в воробьёв, и в бабочек, и в муравьёв. Чтоб отдохнуть хоть раз в жизни по-человечески. И надо ли напоминать, что, будучи в разных ипостасях и подранными кошками, и чуть не склёванными птицами, и в клочья чуть не разорванными вражескими рыжими муравьями, трепетные наши герои не находят отдохновения душевного и телесного нигде и ни в чём. И горя хлебнув от затей своих, возвращаются — не без волшебства — в мир человеческий, мир советский. И впредь по-детски и будто бы ни с чего радуются жизни по каждому пустяковому случаю.

У писателя Медведева были два брата. Оба погибли в Великую Отечественную. Младший — под бомбёжкой на Украине. Старший — от тяжёлых ран в госпитале.

Когда бы все мы устали от трудов земных и задумали превратиться в воробьёв... Детские книжки за нас бы читали гости незваные. В нашем же собственном доме... Из наших кружек чай прихлёбывая.

Будем же людьми.

Не повторяя эксперименты Юры Баранкина.

Хватит уже...

Вот он, я! Вот он, я!..

Хватит.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.