«Можно себе представить, как веселятся «желающие»! Полагают, что своими подлыми финтами поставили Москву в ситуацию, когда любой вариант плох. С одной стороны, закрепляются перспективы бесконечного сражения, покуда не иссякнет украинский человеческий ресурс. С другой — создаются условия для оккупации. Предлагается выбор: либо воевать, либо согласиться с эскалацией напряжённости, спровоцированной «желающими», когда Украина, формально не будучи в НАТО, фактически окажется под сапогом НАТО».
«Европа переживает за себя. Возможно, после предупреждения российского лидера осознали, что практика морского пиратства может выйти боком. Вероятно, рассчитывали своим традиционным способом пополнять запасы. Опять же, не видно каких-то действенных шагов с их стороны. Может, для начала восстановят «Северные потоки»?»
«Сейчас Молдавию погружают в ситуацию, схожую с той, которая была там после крушения Советского Союза. Предыдущий разрыв привёл к всплеску национализма, гражданской войне и опасности развала. Благодаря России деструктивные процессы удалось остановить, страна получила десятилетия спокойной жизни. Что очень многих не устраивает».
«Здесь уже не идёт речь об обмене ударами. Вашингтон формирует для себя надёжный зонтик посредством переноса плацдарма. Чтобы не горело в США, можно подпалить Европу. Ничего личного — только национальные интересы и чувство самосохранения. Так выстраивают систему гарантий своей безопасности за чужой счёт».
«Смотришь на хронику событий в Сеуте и думаешь не о «райском саде», не о толпах «варваров», осаждающих его, а вспоминаешь высказывание отечественного мыслителя Вадима Кожинова о Европе как о «кладбище народов». Современная Украина подтверждает его правоту. Евровектор, превратившийся в манию, обернулся могильной плитой. Евроинтеграция же превратилась в зачистку территории от нежелательного аборигенного элемента».
«В стае умирать не страшно — вернее, нет осознания реальности и возможных трагических последствий. Но всё-таки все понимают, что в случае вторжения европейских армий на Украину характер конфликта принципиально изменится и уже убеждать себя в чём-то относительно России будет крайне сложно. Возникнет эффект соприкосновения с реальностью, которая едва ли обрадует «желающих».
