«Просили вести себя потише»: Дмитриева — о триумфе в Рио, истерике в раздевалке, хитах «Руки вверх!» и селфи с Путиным

— 7 марта состоится гала‑матч в честь победы женской сборной России по гандболу на Олимпийских играх 2016 года. Верится, что прошло уже десять лет?

— Честно говоря, даже в голове не укладывается. Время пролетело слишком быстро.

— Как часто вспоминаете тот турнир?

— Иногда в соцсетях попадаются старые видео — и сразу накатывает ностальгия. Думаешь: «Как же было здорово!» Но чаще всего такие записи пересматривает мой папа. Он настоящий фанат: иногда звонит и на эмоциях кричит: «Опять включил полуфинал с Норвегией! Сидел, переживал!» Причём он смотрит не обзор лучших моментов, а полную запись матча.

— Где храните золотую медаль?

— У родителей. Возить её с собой не слишком удобно, да и я нечасто бываю дома, в Тольятти, поэтому достаю нечасто. Но прошлым летом мы с папой всё‑таки её достали: пересмотрели решающие матчи Олимпиады‑2016, а заодно и полуфинал Олимпиады в Токио.

Также по теме

«Выгляжу как стильный бомж»: Вяхирева — о выборе одежды, сравнении с Месси, переезде во Францию и смене гражданства

Менять спортивное гражданство не имеет смысла, так как выступление за сборную России — большая и красивая история, которую не хочется...

— Единственный призёр Игр в Италии из России, Никита Филиппов, успел повредить свою серебряную награду: уронил, и на ней образовался скол. У вас медаль цела?

— Возможно, остались следы от зубов. Мы ведь во время фотосессий постоянно их грызли! Если присмотреться внимательно, можно заметить небольшие углубления.

— Вас начали приглашать в сборную в 2013‑м. Вы уже были знакомы с Евгением Трефиловым по «Ладе»?

— Впервые меня позвали в национальную команду ещё до его возвращения. Тогда мы не отобрались на чемпионат мира, и я, по сути, просто присутствовала на сборах. А полноценно заиграла уже под руководством Трефилова. Я часто видела его в Тольятти, к тому же мой папа хорошо общается с Евгением Васильевичем.

— Как восприняли его эмоциональность?

— Не слишком удивилась — я уже знала его характер. Зато, когда я уехала в Европу и начала играть с гандболистками из других стран, датчанки и норвежки вспоминали: «Он всегда так сильно кричал! Нам было так вас жалко!» Я отвечала, что под маской жёсткого тренера скрывается понимающий человек. Трефилов умел и поддержать, и пошутить. Если попросить совета, он обязательно поможет. Но во время матчей его боялись даже соперницы.

— Вспомните пример, когда видели его особенно злым?

— Если кто‑то допускал ошибку в атаке, а соперники забивали в быстром отрыве, добра не жди. В такие моменты Евгений Васильевич себя не сдерживал. Поворачиваться в сторону скамейки не хотелось: в твой адрес летели непечатные выражения. Когда я впервые оказалась в сборной после его возвращения, была в шоке. Но Трефилов прекрасно понимал, что на молодых давить не стоит, и давал время освоиться и привыкнуть к требованиям.

Знаете, поначалу у меня даже возникали сложности в общении с тренером: я не всегда понимала, что он говорит. Он кричал даже на разминке — так, чтобы слышали все. Поэтому сначала я просто повторяла за остальными.

• Евгений Трефилов и Дарья Дмитриева
• РИА Новости
• © Алексей Филиппов

— Перед началом Олимпиады в россиянок мало кто верил. Можно сказать, это пошло на руку?

— Нас точно не считали фаворитами. До этого мы провалились на чемпионате Европы — 2014, а через год уступили полячкам в четвертьфинале мирового первенства с разницей в один мяч. Соперницы помнили, что когда‑то россиянки были грозной силой, но в Бразилии к нам относились не слишком серьёзно.

— Вы приехали на дебютные Игры в 20 лет. На всё смотрели широко раскрытыми глазами или воспринимали происходящее спокойно?

— В молодости не всегда ценишь момент. Сейчас, с высоты прожитых лет, я вспоминаю то время с теплотой. А тогда думала: «Ну Олимпиада и Олимпиада. Весело, классно! Надо постараться взять золото». В 20—21 год я ещё не осознавала в полной мере, где нахожусь.

— Чем запомнились соревнования, помимо спортивной составляющей?

— Нас постоянно забирали на допинг‑контроль — практически каждый день проверяли кого‑то из сборной. Не знаю, делалось ли это намеренно, но только я побывала там шесть‑семь раз. После процедуры нужно было приклеить специальную наклейку на аккредитацию. В итоге у других участников аккредитации были увешаны олимпийскими значками — ими все обменивались, — а у меня — значками и наклейками от WADA.

— Вы называли подготовку к Олимпиаде самой сложной в карьере. Почему?

— Одним словом — жёстко. Мы очень много бегали. Перед турниром Евгений Васильевич привлёк специалиста, который работал с мужской сборной СССР в 1980‑е годы. Мы опешили: одно дело — работать с мужчинами, другое — с женщинами. Летние сборы всегда непростые, но эти оказались вдвойне энергозатратными. У всех жутко болели мышцы, казалось, что после таких нагрузок играть невозможно.

Нас спасало море. Каждый день в семь утра мы поднимались на зарядку и плавали. Правда, потом устали даже от моря. Был забавный случай: мы стояли на пляже, на берегу висел чёрный знак «Купание запрещено». Мы выдохнули с облегчением, но тут увидели, что Евгений Васильевич уже по пояс в воде и командует: «Заходим!» Зато после таких тренировок мы чувствовали себя потрясающе. Мы поняли, что готовы на все сто, когда в стартовом туре группового этапа совершили камбэк в матче с Южной Кореей. Азиаток попробуй перебеги! Трефилов всегда сокрушался: «Пока ты просто стоишь, они оббегут тебя три раза».

— Когда у вас появилось ощущение, что способны как минимум взять медали?

— Мы просто двигались от матча к матчу, и всё шло по нарастающей. Мы постоянно заставляли болельщиков нервничать: например, шведкам после первого тайма уступали с разницей в три мяча. Шутили, что специально создаём зрелище для зрителей. Когда мы завершили групповой этап без потерь очков, поняли, что можем многого добиться. Потом довольно спокойно обыграли Анголу в четвертьфинале.

— Одна из отечественных гандболисток рассказывала, что в Рио‑де‑Жанейро не меняла носки на удачу. А Полина Кузнецова читала Новый Завет. У вас был собственный обряд?

— Я тоже играла в одних и тех же носках и топике — обычное гандбольное суеверие. За формой других я не следила.

— Вы вспоминали, что перед каждой игрой к вам приходил батюшка и молился за команду. Это действительно так?

— Да, перед выходом на площадку он желал нам удачи и благословлял. Он посетил все наши матчи и стал настоящим талисманом команды. Батюшка тоже прилетел из России. Что касается молебнов, возможно, он проводил их для кого‑то из девчонок, но в 20 лет меня это не слишком интересовало.

Также по теме

Важнее, чем количество наград: за российских спортсменов на Олимпиаде в Милане не было стыдно

Участие 13 российских атлетов в Олимпийских играх без флага и гимна имело смысл, даже несмотря на всего одну добытую медаль,...

— Говорят, Елена Исинбаева тоже болела за команду в плей‑офф.

— Да, мы её видели и не могли поверить: «Неужели сама Лена Исинбаева переживает за нас?» Мне было особенно приятно — она родом из Волгограда, а я большую часть карьеры провела там. После победы она подошла и поздравила нас. На Олимпиадах такое случается нередко.

— Родители наверняка сильно нервничали?

— Конечно, мы регулярно созванивались. Папа с детства посещал все мои матчи и иногда даже помогал тренерам — например, когда на одно время назначали сразу несколько игр и наставники не успевали. После каждого матча в Рио я обязательно звонила родителям. Мама спортом не увлекается, но во время финала удивила даже отца. Оставалось минут пять до конца, он начал всех поздравлять, а мама вдруг крикнула: «Ну‑ка замолчи! Они ещё не закончили!»

— Даже спустя десять лет самым ярким воспоминанием остаётся полуфинал со сборной Норвегии, которая к тому моменту дважды подряд выигрывала золото Олимпиад. Некоторые россиянки признавались, что сильно волновались. А вы?

— Спала нормально, но тревога всё же присутствовала. Очень не хотелось уступать и лишаться гарантированных медалей. Когда узнали, что будем играть со скандинавками, воодушевились: в нас почти никто не верил, эксперты заранее «вешали» золотые медали на них. Мы понимали, что нас ждёт сражение не на жизнь, а на смерть. Волнение, конечно, было сильным.

— Матч начался не слишком удачно. Не промелькнула мысль: «Ну всё, приплыли»?

— Точно нет. Даже если старт не задался, впереди ещё почти час — время всё исправить. В гандболе ход матча порой переворачивают за пять минут. Паники не было: мы сразу поняли, что способны играть с норвежками на равных.

— Вы однажды получили жёсткий удар по лицу, но судья ничего не заметил. Помните этот эпизод?

— В пылу борьбы я даже не почувствовала удара. Больше переживала за реакцию Трефилова. Мы уже привыкли к таким ситуациям: если рефери не заметил нарушения, значит, продолжаем игру. При этом не скажу, что соперницы перебарщивали с грубостью. Это полуфинал Олимпиады — здесь все бьются до последнего. В целом арбитры справились с задачей. Единственное спорное решение — гол Хейди Лёке с заступом в конце основного времени.

— Когда осознали, что скандинавки — не роботы, а живые люди?

— Мы изначально выходили на паркет с чётким настроем: мы можем навязать им конкуренцию. Если бы настрой был другим, шансов бы не было.

— За десять секунд до конца основного времени соперницы восстановили равновесие. Как не сломались после такого?

— Подумала: «О нет! Теперь нас ждёт овертайм». Сил уже почти не оставалось — мы много бегали. Но главное, никто не опустил руки. Не возникло упаднических настроений вроде «всё пропало, норвежки сравняли счёт». Наоборот, мы подбадривали друг друга: нужно добавить ещё. В этом и была сила нашей команды — в уверенности, которая не исчезала даже в самые сложные моменты.

— Что чувствовали в момент, когда на последних секундах овертайма мяч пролетел рядом со штангой наших ворот?

— Я находилась как раз на линии броска — мяч летел с моей стороны. Всё происходило будто в замедленной съёмке. Скамейка молилась, чтобы мяч прошёл мимо, а мы изо всех сил дули в его сторону, будто это могло помочь. Сейчас, когда смотришь обзор, понимаешь: всё длилось доли секунды. Но тогда, клянусь, мне казалось, что прошло минут пять. Когда стало ясно, что норвежка не забила, мы рухнули на паркет без сил.

— Трефилов на пресс‑конференции сказал, что в раздевалке «стоял вой». Он даже в шутку спросил: «Мы кого‑то хороним?» Что там происходило?

— Я испытала целую гамму чувств. Сначала прыгала от счастья, а потом меня накрыли слёзы. Сижу и думаю: «Почему плачу? Мы же победили!» Это было какое‑то истерическое состояние: мы сотворили чудо и сами не могли в это поверить.

— После такого были полностью уверены в своём успехе в финале с Францией?

— Ни у кого не оставалось сомнений, что поднимемся на верхнюю ступень пьедестала. Мы понимали: нельзя расслабляться ни на секунду. Но в целом мы чётко осознавали: выйдем и заберём свои медали.

— Француженки не скрывали радости, что не попали на Норвегию. Это послужило дополнительной мотивацией?

— С российскими спортсменами так лучше не поступать. У нас такой менталитет: недооценивать нас опасно. Реакция соперниц точно разозлила некоторых девчонок из нашей команды.

• Дарья Дмитриева , Анна Сень и Ольга Акопян
• РИА Новости
• © Константин Чалабов

— Что ощутили, когда матч закончился?

— «Класс! Я взяла золотую олимпийскую медаль в 21 год!» Решающая встреча оказалась не такой тяжёлой, как полуфинальная, поэтому эмоций было чуть меньше. Мы уже знали, что победим, и воспринимали происходящее спокойнее. Зато на церемонии награждения, когда мы поднялись на пьедестал, настроение снова взлетело. Зазвучал гимн страны, а Трефилов в раздевалке расцеловал всех.

— Как отпраздновали успех с партнёршами? Кузнецова вспоминала, что вы собрались вместе и не дали выспаться одному марафонцу.

— Да, бедный марафонец! Мы отмечали так громко, что соседи из расположенного рядом домика приходили и просили вести себя потише — на следующий день у него был финал. Но мы расслабились и отрывались по полной. Пили ли алкоголь? Честно говоря, не помню. Зато точно включали российские песни, в том числе хиты «Руки вверх!» — вся олимпийская деревня оценила!

Также по теме

«Её дискриминируют, поскольку она родилась в России»: Дания не принимает сменившую спортивное гражданство Просвирнову

Датский конькобежец Виктор Торуп обвинил национальный союз конькобежцев в дискриминации своей супруги Софьи Просвирновой. Уроженке...

— По возвращении на родину у вас состоялась встреча с Владимиром Путиным. Чем она запомнилась?

— Чествование проходило в красивом Большом Кремлёвском дворце. Перед встречей с Владимиром Владимировичем нам долго объясняли все правила: как подойти к нему, где встать для общей фотографии. Я очень переживала, чтобы не нарушить протокол.

— Удалось перекинуться с президентом парой слов?

— Всё прошло быстро. После вручения орденов на мини‑фуршете он подошёл к каждому столу и поздравил спортсменов. Мы подарили ему жёлто‑зелёный мяч с ОИ‑2016. Ещё у нас на Олимпиаде появилась интересная традиция: перед вылетом в Бразилию Анна Сень купила селфи‑палку — тогда они только появились. Мы постоянно фотографировались с ней и в итоге попросили Владимира Владимировича поддержать нас и сделать общий кадр на эту палку.

— По итогам олимпийского турнира вас признали лучшей разыгрывающей. Как отнеслись к этому?

— Я не задумывалась об индивидуальных наградах. Главное — я вернулась домой с золотой медалью.

— Когда осознали, что стали олимпийской чемпионкой?

— Наверное, года через три. Когда мы вернулись на родину, все вокруг говорили: «Неужели не понимаете, что сделали?!» А я сидела и думала: действительно, пока не осознаю весь масштаб случившегося.

— Как сохранять мотивацию на дальнейшие выступления после такого?

— Мне часто задавали этот вопрос. Тогда я думала: хорошо бы попасть на первенство планеты.

• Владимир Путин и Дарья Дмитриева
• РИА Новости
• © Михаил Климентьев

— Дальнейшая карьера получилась непростой. С одной стороны, было много побед, с другой — травм. В 2019‑м на сборах ЦСКА вы порвали ахилл. Сразу поняли, что проблема серьёзная?

— Было очень обидно — я только перебралась в новую команду. К тому же это одна из самых тяжёлых травм в спорте, по сложности восстановления даже хуже крестообразных связок колена. Сейчас я понимаю, что причиной стали чрезмерные нагрузки. Вспоминаю, как ещё в молодёжных сборных выступала за два возраста — тогда это считалось нормой. Ездила на турниры практически без перерывов. Однажды летом я даже сыграла за три сборные — накопительный эффект дал о себе знать.

— Как всё произошло?

— Во время товарищеского матча с «Эсьбергом» в Дании. Ничто не предвещало беды: обычная атака, меня никто не трогал. Я готовилась нанести бросок — и вдруг рухнула на паркет. Первая мысль: «Кто‑то ударил сзади по ноге» — я буквально это почувствовала. Но, повернувшись и не увидев никого позади, сразу всё поняла.

Я знала, что при разрыве ахилла люди ощущают удар, будто лопатой. В голове промелькнула чёткая мысль: нужно как можно скорее провести качественную операцию. При такой травме это критически важно — ахиллово сухожилие при разрыве имеет свойство ссыхаться. Чем дольше откладываешь оперативное вмешательство, тем выше оно уходит и тем сложнее его сшивать.

— Помощь вам оказали оперативно?

— Да, в ЦСКА меня поддержали: буквально в ночь после травмы отправили в Женеву, а на следующий день прооперировали.

— Насколько тяжело дался процесс восстановления?

— Клуб и Сергей Шишкарёв оказали огромную поддержку на всех этапах. На первый этап реабилитации я ездила обратно в Швейцарию. Именно там сняла специальный ортез и впервые начала бегать. Это было невероятно страшно: два месяца я даже не наступала на ногу, мышцы полностью атрофировались. Когда врач предложил сделать первый шаг, оказалось тяжело перебороть себя — в первую очередь психологически. Постепенно я начала понимать, на что способна на каждом этапе, и потихоньку набирала форму.

К слову, Сергей Николаевич многим помогал, не только мне. Он все эти годы и для сборной много всего делал, и клубы поддерживал. Его приход перед Олимпиадой в Рио стал глотком свежего воздуха. Думаю, во многом его стараниями в том числе нам и удалось тогда завоевать золотые медали.

— После ОИ-2020 вы приостановили карьеру. В чём причина?

— На этот раз без травм — просто устала. Олимпиада получилась очень тяжёлой. Спасибо руководству ЦСКА за то, что позволили взять паузу и немного отдохнуть.

— Не возникало мысли закончить и заняться чем‑то другим?

— Точно нет. Но я приняла решение не насиловать себя — пусть всё идёт своим чередом. Сразу после Олимпиады в Токио я смотрела матчи девчонок как сторонний болельщик. Постепенно начала включаться в процесс: ставила себя на место одноклубниц, мысленно давала им советы. Именно тогда поняла, что пора возвращаться.

Также по теме

«Пролечусь и пойду дальше»: у олимпийской чемпионки по гандболу Бобровниковой диагностировали лимфому Ходжкина

У олимпийской чемпионки Владлены Бобровниковой обнаружена лимфома Ходжкина. Диагноз ей поставили после удаления лимфоузла над...

— В 2022-м вы впервые попробовали себя в роли легионера и уехали в «Крим». Это связано исключительно с желанием выступать в еврокубках?

— В основном да — я хотела продолжить играть в Лиге чемпионов. Были и другие предложения, например от норвежского «Вайперса», но не сложилось. Ещё я планировала отправиться в страну, где живут люди с близким к россиянам менталитетом. Конечно, страшно всё менять, но мне казалось, что в Словении будет проще.

— Чего опасались?

— В первую очередь переживала из‑за языкового барьера. Не представляла, как буду общаться с людьми. В команде все говорили на английском, но местные гандболистки между собой — на словенском. Сначала было сложно их понимать, но я запомнила несколько фраз. А поскольку команду тренировал Драган Аджич, который говорил только по‑сербски, за полтора года я выучила и его язык. Со словенским оказалось сложнее.

— А в английском добились прогресса?

— Когда уезжала в «Крим», даже не подозревала, что знаю его настолько хорошо. Понимаете, оказавшись в другой стране, волей‑неволей начинаешь учиться — не станешь же постоянно молчать. Других вариантов просто нет.

— Что удивило на первых порах?

— В Словении всё устроено иначе. Например, в команде нет врача — только физиотерапевт. Если нужна медицинская помощь, обращаешься к специалисту, который прикреплён не только к клубу, но и работает в обычной больнице.

— В Словении все клубы, выступающие в местной элитной лиге, профессиональные?

— «Крим» — да, там девушки занимаются исключительно гандболом. Но сам чемпионат не слишком сильный, а зарплаты в других клубах невысокие. Поэтому некоторые спортсменки где‑то работают и играют скорее ради удовольствия.

— Цены в Словении ощутимо выше, чем в России?

— Поначалу я была в шоке. Постоянно переводила в уме евро в рубли и поражалась. Больше всего удивила стоимость бензина — проще было не заправляться. Ещё не хватало студий женского маникюра. Приходилось искать русских мастеров. Кстати, недавно я делала ногти в Сербии в полностью русском салоне, где даже включено наше радио.

— За годы выступлений в Европе попадали в неприятные ситуации из‑за национальности?

— Ни разу. Более того, когда летишь между странами Евросоюза, у тебя даже не всегда проверяют рабочую визу. Однажды, добираясь из Сербии в Будапешт, я столкнулась с тем, что сотрудник перед посадкой попросил показать документ, а потом принёс извинения — хотя это стандартная процедура.

— В 2024‑м вы перебрались в «Ференцварош». Почему именно туда?

— Понравилась команда, захотелось попробовать что‑то новое. Удивительно, но, когда я дебютировала в Лиге чемпионов ещё в составе «Динамо», первым соперником стал как раз «Ференцварош». А в дебютном матче за сборную на чемпионате Европы мы тоже играли против венгров. Я решила, что это знак.

— В Будапеште после Любляны, наверное, снова ощущаете себя в большом мегаполисе?

— Да, и это тоже повлияло на моё решение. Любляна — красивый город, но маленький. Жить там постоянно скучно: на выходных люди будто не выходят на улицу, хотя это столица европейского государства. В Будапеште всё иначе — это крупный туристический центр, который можно сравнить с Москвой. Жизнь здесь бьёт ключом, всё постоянно работает.

— Какое место в городе вам особенно нравится?

— Остров Маргит, расположенный прямо посреди Дуная. Там разбит огромный красивый парк, где можно гулять часами — проезд машин внутрь запрещён. На острове есть отель, куда селят участников Финала четырёх Лиги чемпионов. Больше там никто не живёт. Это потрясающее место для спокойных прогулок: можно слушать музыку, читать книги. А вот знаменитые купальни я пока не посещала — просто нет времени.

Также по теме

«Смотрела на мир сквозь розовые очки»: Миронова — о стрессе на Играх в Пекине, профессии психолога и вражде с организмом

Если человек начинает враждовать со своим организмом на ментальном уровне, это может привести к проблемам со здоровьем, потому что...

— В Венгрии большой популярностью пользуется водное поло. А насколько популярен гандбол?

— Женский гандбол безумно популярен, особенно «Ференцварош». Это структура, объединяющая футбольный клуб, ватерпольный и гандбольный. Болельщики «Фради» сходят с ума: они ходят на матчи всех команд. На наших домашних играх всегда аншлаг — люди не просто сидят, а поют песни и стучат в барабаны. Даже на выездных матчах нас поддерживают фанаты. Например, недавно мы ездили в Данию и встретили там своих болельщиков. Они сумасшедшие — в хорошем смысле слова.

— Какой самый необычный подарок преподносили вам местные поклонники?

— Обычно дарят шоколадки или вязаные игрушки с номером или фамилией. Но больше всего запомнился мужчина из Румынии: каждый раз, когда «Ференцварош» приезжал туда, он вручал мне мой портрет. Человек специально заказывал их для меня.

— Как часто сейчас летаете на родину?

— По возможности, когда появляется свободное время. Но если в запасе всего неделя, смысла нет: приходится добираться из Венгрии в Сербию, оттуда самолётом до Москвы, а потом ещё на поезде — до Тольятти. Это самый оптимальный маршрут.

— Начиная со следующего сезона вы будете выступать за «Бухарест». Получается, в Европе не задерживаетесь на одном месте дольше двух лет. Не хочется где‑то осесть?

— Так складываются обстоятельства. Я не против постоянных переездов.

— В какой европейской стране хотели бы попробовать себя?

— Обожаю Италию. Когда есть возможность, стараюсь туда выбираться. С удовольствием бы пожила там, но уровень чемпионата в стране довольно низкий. Если бы там была сильная команда, я бы точно поехала. Германия? Нет, скучно. В Норвегии тоже себя не представляю.

— Напоследок назовите три цели, которые ставите перед собой в гандболе.

— Прежде всего, верю, что до завершения карьеры удастся завоевать ещё одно олимпийское золото. В идеале, если со сборной России снимут ограничения, мы могли бы выиграть чемпионаты Европы и мира, а затем — Олимпиаду. И конечно, мечтаю о победе в Лиге чемпионов.

• Дарья Дмитриева
• Gettyimages.ru
• © Dean Mouhtaropoulos