Эффектно попрощался с «Онегиным»: Гуменник выиграл финал Гран-при России с большим запасом, даже смазав квад-лутц

Сейчас сознание даже как‑то отказывается принимать тот факт, что розыгрыш Гран‑при России этого сезона Пётр Гуменник начал настолько невнятно, по разу упав в каждой из программ и проиграв произвольную сразу трём соперникам, включая Макара Игнатова. Впору было задаться вопросом: а так ли уж справедлив выбор федерации фигурного катания страны, решившей, что именно ученик Вероники Дайнеко, а не чемпион страны Владислав Дикиджи, должен стать тем единственным счастливчиком, кто выступит на олимпийском льду в Милане?

Сомнения, впрочем, быстро развеялись. Сейчас же можно констатировать: ещё ни один российский фигурист не проводил сложнейший для себя сезон так уверенно и стабильно — с запредельными по нынешним временам сложностью и суммой баллов. Хотя, наверное, даже поражение на заключительном старте сезона было бы воспринято с пониманием. Шутка ли — вытянуть свой первый в жизни олимпийский сезон с семью четверными прыжками в двух программах, выиграть «на заказ» главный российский старт и не сорвать ни один из олимпийских прокатов?

Также по теме

«Скучно, я так не могу»: Гуменник поразмышлял о жизни после Олимпиады и рассказал, о чём общался с Малининым

Пётр Гуменник продолжает тренировки в олимпийском Милане, хотя, судя по всему, не выйдет на лёд в гала-концерте в ближайшую субботу....

В Челябинске, впрочем, можно было придраться к тому, что один из квадов Гуменнику не дался: вместо четверного лутца в произвольной Пётр сделал тройной, но воспринял это с иронией.

«С обеда захватил с собой банан... Он был такой жирный, что я его целиком даже не осилил — только половину. Хотя, может, если бы съел полностью, то и четверной лутц бы покорился», — сказал фигурист после награждения.

У Евгения Семененко он выиграл в произвольном прокате 11,09 балла. У Марка Кондратюка — 9,43. Последний не сумел подняться на пьедестал в силу неудачи в короткой программе: проиграл жалкие 0,44 очка Николаю Угожаеву, а тому, в свою очередь, не хватило 0,5, чтобы сравняться с Семененко. Итоговая же разница между золотом и серебром составила 16,19 балла, и это был нокаут.

До начала заключительного из российских спортивных турниров сезона олимпийский чемпион Солт‑Лейк‑Сити Алексей Ягудин прилично всколыхнул информационное поле, заявив в одном из подкастов, что в России не учат катанию, делая акцент исключительно на прыжках. Несмотря на то что заявление вызвало волну хейта, оно стало далеко не первой ремаркой на тему катания. Год назад ту же тему поднимал в интервью RT Алексей Мишин, пусть и более дипломатично.

«Есть спортсмены, у которых вторая оценка базируется, упрощённо говоря, на взаимоотношении со зрителями при помощи глаз, рук и прочих телодвижений. Посмотришь ниже — там зачастую нет ни выездов, ни глубоких дуг, ни скольжения. Но катается человек необычайно ярко. А есть другое катание, в основе которого лежит взаимоотношение конька со льдом», — сказал знаменитый наставник, подчеркнув, что в катании таких фигуристов, как Юма Кагияма, Патрик Чан или Юдзуру Ханю, он всегда ценил именно это.

Можно, конечно, вспомнить, что произвольную программу на Играх в Милане российский фигурист у Кагиямы выиграл, но в целом Мишин как бы обозначил одну из главных проблем отечественной фигурки: подавляющее большинство программ строится не на владении коньком, а на трактовке того или иного образа.

Гуменник, кстати, тоже не стал исключением. Но даже при пяти четверных прыжках ему удавалось показывать весь свой непрыжковый максимум. Иначе говоря, те же квады оказались настолько хорошо вписаны в канву максимально насыщенных шагами программ, что даже экстренная замена музыки в короткой постановке на Играх не слишком сказалась на судейских баллах. Куда больший урон нанёс Петру каскад с двойным вторым прыжком вместо тройного.

Просто сейчас самое время подумать: что дальше? Количеством квадов мир не удивить — для этого там имеется Илья Малинин, высокохудожественной стороной постановок — тоже. Чтобы оставаться конкурентоспособным внутри страны и тем более строить далеко идущие планы, существующих навыков может оказаться недостаточно.

С одной стороны, всё относительно: любая мужская программа с чисто исполненными четырьмя или пятью четверными успешна по умолчанию, с этим наверняка согласится любой постановщик. С другой — достаточно пары серьёзных ошибок, чтобы развалить любой художественный образ. Так что будем честны: даже нынешние постановки Гуменника хороши прежде всего потому, что за исключением единственного старта были исполнены чистейшим образом.

Также по теме

«Чопорный, холодный, эгоцентричный»: Авербух — о работе над «Онегиным», взрослении Гуменника и оценке за компоненты

Когда программа несёт в себе не только техническую сложность, но и глубокий смысл, это способно настолько сильно захватить зрителей и...

На самом деле было бы безумно интересно увидеть Петра не в привычных российскому зрителю постановках Ильи Авербуха и Даниила Глейхенгауза, а, скажем, в программе авторства Ше‑Линн Бурн, которая в своё время занималась программами чемпиона Игр — 2022 Нэйтана Чена, а сейчас работает в мужском катании с Ильёй Малининым.

Чем отличается подход канадской экс‑фигуристки к работе со спортсменом, объяснила в Челябинске Елизавета Туктамышева. Летом 2019‑го экс‑чемпионка мира ставила у Бурн одну из своих программ и, вспоминая те времена, заметила, что если для того же Ильи Авербуха (да и не только для него) наиболее важно придумать историю, максимально погрузить в неё спортсмена, а через него — зрителей, то у Ше‑Линн, помимо очень тщательного подбора музыкального сопровождения, всё строится на гипертрофированном внимании к мелочам.

Задачу хореографу отчасти облегчает тот факт, что её муж профессионально занимается звукозаписью и способен скорректировать музыку под текущие задачи, расставить акценты таким образом, чтобы максимально подсветить наиболее выигрышные моменты программы.

«Ше‑Линн очень много танцует. Ходит на разные мастер‑классы, слушает много музыки. Это даёт возможность не повторяться, когда начинается сезон постановок. Так детально до встречи с Бурн я не ставила ни одну из программ. Она предложила мне несколько вариантов музыки, но сама постановка в большей степени шла не от сюжета, а от конька. Мы очень долго ставили начало программы, чтобы она сразу захватила зрителя. Не было ни одного пустого движения: каждый жест имел начало и конец, каждый шаг должен был быть уложен в определённый акцент, и это оказалось на самом деле вовсе не так просто, как мне казалось», — вспоминала Туктамышева.

Если сложится так, что следующий сезон даст возможность российским фигуристам вернуться на международную арену, возможно, уже сейчас стоит задуматься: с чем именно там щеголять? Уже сейчас всё идёт к тому, что пять четверных, которыми запомнился не только «Онегин» Петра Гуменника, но и программа победителя юниорского финала Гран‑при Льва Лазарева, станут для парней‑одиночников совершенно обыденным делом. И вполне может так оказаться, что эксклюзивные постановки начнут иметь гораздо большее значение, чем принято считать сейчас.