«Была высушена полностью»: Кузнецова — о последствиях отравления, разговорах с родителями и нежелании сдаваться

— Прошлогодний чемпионат мира в Сингапуре стал для российских пловцов некой отправной точкой. Вы завоевали золото в смешанной комбинированной эстафете, при этом показали далеко не лучшее время на своём этапе из‑за тяжелейшего ротавируса. О чём думали, возвращаясь домой в Петербург?

— Не особо радовалась, хотя сознание того, что я всё‑таки чемпионка мира и в этой командной победе есть моя заслуга тоже, всё‑таки присутствовало. Не могу сказать, что была расстроена чем‑то. Скорее состояние было нейтральным — слишком много образовалось других проблем. Поэтому сразу после возвращения пришлось долго заниматься своим здоровьем: был сильный сбой в этом плане.

— Отравление имело столь серьёзные последствия?

— У меня из организма улетели все витамины и минералы, я очень сильно похудела. Приехала на чемпионат мира с весом 69 кг, уехала — с 64 кг, притом что стартовый вес у меня 72 кг. Была высушена полностью. Соответственно, пришлось ходить дома по врачам, сдавать анализы, объяснять, что со мной происходит, получать предписания — какие витамины пить, какие БАДы и всё в таком духе. При этом я не прекращала плавать: я всегда так тренируюсь.

Также по теме

«Иногда говорили, что я странный»: Лифинцев — о серёжке‑обереге, машине времени на «Круглом» и уроках неудач ЧМ

В любой эстафете ответственность приходится делить с коллегами, поэтому настроиться на свой этап и отработать его быстро значительно...

— Кто в большей степени занимается с вами практической работой: тренер Ольга Байдалова, мама — серебряный призёр Игр в Сеуле Елена Дендеберова или отец — олимпийский чемпион 1980 года Виктор Кузнецов?

— Если речь чисто о плавании, то Ольга Николаевна. Мама в какой‑то момент сама устранилась.

— Не захотела лишний раз травмировать собственного ребёнка чрезмерно жёстким подходом?

— Наверное, просто не хотела, чтобы дома и на бортике начались ссоры. Мы обе понимаем, что я дочь — немножко по‑другому воспринимаю маму в бассейне, не так, как остальные ребята. И крикнуть на неё могу, и сказать что‑то, не подумав. Не всегда ведь получается контролировать себя в работе, тем более что мы обе с достаточно тяжёлым характером.

— Я в своё время ушла из плавания в прыжки в воду после того, как моя мама выгнала меня из воды в воспитательных целях. Но даже в другом виде спорта постоянно ощущала, что должна оправдывать ожидания родителей‑тренеров, да и всех окружающих, которые напоминали об этом при любом удобном случае.

— Прекрасно вас понимаю. Лет до 16 мне тоже было очень тяжело в этом плане. Все вокруг говорили: «Такие знаменитые родители, ты тоже можешь, ты должна, мы в тебя верим…» Эта ответственность, которую по факту накладывали на мои плечи совершенно посторонние люди, страшно давила морально. Хотя, возможно, дело было просто в том, что я воспринимала происходящее слишком близко к сердцу. А потом вдруг как‑то себя отпустила. Поняла, что я никому ничего не должна. И плаваю только ради того, чтобы доказать что‑то самой себе.

— Доказать — подразумевает постоянный вызов и преодоление? Или удовольствие от процесса вы тоже получаете?

— Удовольствие, безусловно, есть. Всё‑таки я завоёвываю какие‑то награды — это всегда воспринимается как некий бонус. Мне нравится наблюдать за тем, что я делаю во время тренировок, как прохожу путь от одних соревнований до других, как расту, где допускаю ошибки, какие выводы из них делаю. Этот процесс реально интересен.

— Ваши родители росли в плавании в тот период, когда результат достигался жуткими тренировочными объёмами. На том же «Круглом» пловцам приходилось преодолевать в бассейне до 30 км в день. Какие объёмы выполняете в бассейне вы?

— Смотря в какой период. В среднем выходит 5,5 км за одну тренировку. Максимум — 7 км.

— Это увлекательный процесс или откровенно скучный?

— Если тренировка спринтерская, где много ускорений, это очень даже интересно. Аэробная работа более монотонна.

Но что такое проплыть 30 км за один день, я даже представлять себе не хочу. Да и зачем перерабатывать и тратить силы, если можно добиться тех же результатов на более маленьких объёмах, просто перераспределив нагрузку?

— Чемпионат мира в Сингапуре изменил вас как спортсменку?

— Думаю, да. Я начала мыслить по‑другому. И стала благодаря этому сильнее, как мне кажется.

— То есть, если бы не ротавирус, прогресс мог оказаться ещё более мощным?

— Я не отношу случившееся к каким‑то неудачным обстоятельствам. Как говорится, если Бог меня поставил на этот путь, значит, знал, что я его пройду. Я и прошла. Начала гораздо лучше понимать, что для меня по‑настоящему важно. Меня, например, не слишком волнует, какое место я займу на чемпионате России в этом году, отберусь ли на чемпионат Европы. Глобальная цель — Олимпийские игры. И я знаю, что там, где надо будет, я выиграю.

— Мне кажется, вы не совсем честны. Если цель — Олимпийские игры, то чемпионат Европы по-любому часть этого пути, этап подготовки.

— Согласна. Но этап проходящий. А все проходящие старты — это лишь уроки, из которых надо постараться извлечь позитивный опыт. Даже если что‑то не получается, это всё равно урок. Я больше не расстраиваюсь, наоборот, ищу плюсы и в этом опыте тоже. Начала так мыслить, и стало намного легче жить, на самом деле.

Также по теме

«Я реально была стесняшка»: Клепикова — о трансформации после ЧМ, дилемме «быстрого старта» и покупке синтезатора

Выступление на чемпионате мира по водным видам спорта в Сингапуре помогло раскрепоститься и стать ментально более сильной. Об этом в...

— Мама часто вспоминает свои Олимпийские игры?

— За всю жизнь я, наверное, всего пару раз слышала дома разговоры на эту тему. Мне кажется, родители и так знают, что мне очень много говорят об этом. Я особо, на самом деле, родительскую историю не знаю — сознательно ей не интересовалась. Не хочу идти по этому же пути, наверное.

— Приехали… Если вы столько лет находитесь в том же самом виде спорта, ставите перед собой по факту ту же самую цель, путь‑то по-любому окажется схожим.

— Согласна. Но, боюсь, если начну ориентироваться на родительский опыт, приду к тому же, к чему и они. А у меня задача — сделать лучше. Мама, правда, всё равно периодически говорит, какие совершала ошибки, и я пытаюсь их не повторять.

— Какая дистанция вам интереснее: 50 м вольным стилем или 100?

— Сложный вопрос. Наверное, мне легче ответить, какой стиль мне нравится больше.

— И какой же?

— В данный момент это баттерфляй. Мне вообще хочется иметь в запасе разные стили: «дельфин», кроль, спина… Могу проплыть 200 м вольным или комплексом.

— Больше стилей — больше дистанций на соревнованиях. От этого не устаёшь?

— На последнем чемпионате России у меня получилась 21 дистанция за шесть дней. Есть ведь ещё и эстафеты, причём все. Да и любую личную стометровку или 50 м приходится по три раза плыть: предвариловка, полуфинал, финал. Мне кажется, пока я молода, должна это делать, чтобы тренировать выносливость. Стану постарше, пойму, что уже не могу вытаскивать «сотки», — уйду на «полтинники». К этому в плавании так или иначе все приходят.

— Бывает, что ни с того ни с сего какой‑то стиль плавания перестаёт идти?

— Да, конечно. От одного стиля иногда вообще сильно устаёшь. Взять стометровку вольным: только в эстафетах за одни соревнования получается восемь «соток» кролем. И так на протяжении нескольких лет подряд. Поэтому и переключаешься на другие дисциплины, уходишь на них, чтобы хоть как‑то разгрузить голову.

— Слушаю вас и невольно вспоминаю четырёхкратного олимпийского чемпиона Александра Попова, который на протяжении четырёх олимпийских циклов плавал всего две дистанции — 50 и 100 м вольным стилем.

— Но он же всё равно брал какие‑то другие дистанции на соревнованиях. Плавал в эстафетах на спине, например. Хотя Попов, конечно же, легенда. До такого уровня нам ещё расти и расти.

— На Кубке России в Санкт‑Петербурге вы для себя какие‑то задачи ставили?

— Мы проходим этот старт как на тренировке, не снижая нагрузки. Нужно просто проплыть, простартоваться, показать лучшие результаты, на которые я в данный период готова.

— Тем не менее вы уже записали на свой счёт несколько наград. А вообще по жизни азартны?

— Очень. Если чего захочу, уже не сдамся, вообще никогда. Это сродни унижению будет, не смогу с этим жить, мне кажется.