«Вокруг ложились миномётные разрывы»: как строивший газопроводы миллионер ушёл на СВО и стал снайпером
Миллионер ушёл на СВО и стал снайпером
- © Фото из личного архива
«Снайпер должен быть художником»
Кэп — это не звание, а позывной. 35 лет назад, ещё курсантом пожарного училища, он активно занимался спортом и становился призёром всероссийских соревнований по стрельбе. Но позднее спорт отошёл на второй план, а сам Кэп из пожарной части ушёл в бизнес.
Его карьерному взлёту можно было позавидовать: всё шло отлично. Кэп занимался строительством газопроводов. Два высших образования, не считая пожарного училища, успешные подряды, благополучно развивающаяся фирма — жизнь шла по накатанной. Для души он занимался географией и даже состоял в Русском географическом обществе.
Но в 2022 году бизнесмену стало не до подрядов. Как он сам признаётся, с начала СВО все мысли крутились вокруг ребят на передовой. Он загадал: если спецоперация не завершится за год, тоже пойдёт на фронт.
В марте 2023-го Кэп своё слово сдержал. Определили его в роту снайперов, с которой он и ушёл на первое боевое задание.
«Снайперы не считают, что убивают, считают, что работают, — говорит Кэп. — Снайпер должен мыслить как снайпер, не так, как обычный боец. Допустим, у пехоты задача — закрепиться на позиции и укрыться. Мы не закрепляемся, мы не укрываемся — мы маскируемся. Пехота сидит в блиндажах, а мы лежим сверху, под маскировкой».
Из блиндажа снайперу не выстрелить: не получится бить ниже точки прицеливания. Постоянные математические расчёты, учёт ориентиров в голове, оперирование сразу несколькими факторами — тут нужна не только подготовка, но и недюжинное хладнокровие.
«Снайпер должен быть… — Кэп задумывается. — Художником и математиком одновременно. Нужно понимать, как замаскироваться на местности, как провести разведку и не выдать себя, нужно понимать, по какой траектории пойдёт пуля. И всё это нужно просчитать».
«Факторов много. Ветер, влажность. Самое важное для снайпера — боковой ветер. Если он выше 10 м/с, мы уже не стреляем. Мы учитываем атмосферное давление — утро это или вечер, ночь или день. Все погодные условия стараемся просчитывать. Даже угол стрельбы — снизу вверх или сверху вниз — влияет. Пуля по-разному летит днём и ночью, утром и вечером», — делится секретами Кэп.
Аргумент калибра 12,7
В глаза врагу ему не приходилось заглядывать: всё-таки он не автоматчик, а «работает удалённо», как шутят товарищи. На дистанции 1,5 км противника не увидишь. Так что снайперские дуэли тянутся долго: противника приходится вычислять по косвенным признакам, визуально на таком расстоянии его не разглядеть даже в прицел, если он замаскирован. В основном Кэпу приходится стрелять по пехоте и лёгкой технике — пикапы и Hummer отлично выходят из строя, если удачно попасть калибром 12,7 мм.
«Самое страшное на войне — это когда по тебе работает танк или авиация, а не твой «коллега» с той стороны, — признаётся Кэп. — Опасность танка или вертолёта в том, что ты прилёт слышишь уже… потом. Когда артиллерия, по звуку можно понять, по тебе гвоздят или нет. А у танка скорость снаряда огромная: выстрел — и сразу прилёт. С авиацией то же самое. Поэтому хватаешь самое ценное — винтовку — и уходишь в укрытие. Для снайпера винтовка — главное».
В такой ситуации спасает трудолюбие. Так, до атаки с воздуха Кэп с напарником озаботились тем, что два дня потратили на качественное обустройство позиции — с глубоким укрытием, с учётом расположения противника.
- © Фото из личного архива
Однако сейчас у снайперов задачи изменились. В приоритете — противодействие вражеским БПЛА. И тут своя специфика: одно дело стрелять по неподвижной или медленно движущейся цели, другое — по аппарату, который летит и постоянно меняет скорость и направление. Дистанцию тоже определить сложно из-за того, что дроны быстро движутся. Нужен высокий уровень подготовки. На небольшой дистанции дрон можно сбить и из автомата, но если он летит высоко и тем более если это тяжёлый бронированный аппарат, то винтовка намного надёжнее.
«Сейчас война переходит на беспилотные системы. В снайперской работе тоже: разведка местности перед выходом группы, сопровождение, снабжение — без БПЛА уже никак», — уточняет Кэп.
Пасхальное «перемирие» под миномётным огнем
Последние несколько месяцев Кэп провёл на полигоне, инструктируя новичков. Дело в том, что боец ходит с палочкой — последствия ранения, полученного в прошлом году. Он даже помнит точную дату: 21 апреля.
Россия тогда инициировала пасхальное перемирие, но Украина его соблюдать не собиралась. По крайней мере, под Волчанском, где тогда воевал Кэп. ВСУ обстреляли их позиции из миномёта. Одному из снайперов осколок попал в голову, после чего тот впал в кому. Состояние его стремительно ухудшалось. Командир приказал Кэпу срочно эвакуировать товарища к медикам.
«Я взял багги, ещё одного бойца, и мы поехали за ним, — вспоминает Кэп. — Мы понимали, что дорога пристреляна: миномёты, танки — стандартная ситуация. Только техника появляется, по ней сразу начинают работать. Но всё равно поехали. Мы вытащили парня по лесополосе. Машина у нас шумная, ничего почти не слышно. Уже потом ребята говорили, что вокруг ложились миномётные разрывы. А я вообще этого не замечал. Забрали раненого. На обратном пути за нами полетели FPV-дроны. До асфальта оставалось метров 700, когда я почувствовал взрыв. Все колёса посекло, но я ещё метров 300 ехал на дисках...»
- © Фото из личного архива
Зацепило только Кэпа. Но он продолжал вести машину, пока второй боец держал «трёхсотого», чтобы тот не двигался. Когда багги отказал, Кэп дотащил раненого до лесополосы.
«У меня тогда лопнула барабанная перепонка, ботинок был полный крови, слышал только правым ухом. FPV продолжали заходить на машину как на приманку. Потом нас эвакуировали», — рассказывает Кэп.
Сам Кэп вместе с «трёхсотым», которого вытаскивал, попал в госпиталь: осколок попал снайперу в лодыжку, повредил сустав. Сейчас он в ожидании очередной операции, занимается на полигоне подготовкой людей, передаёт знания. Тут ему и пригодилось увлечение географией и членство в РГО, потому что очень важная часть его инструкторской работы связана с топографией. В эпоху смартфонов маршрут привыкли прокладывать по электронным картам, но на длительной боевой задаче таких под рукой может не оказаться.
«Приходят разные ребята: молодёжь с телефонами на ты, но без телефона многие теряются. У нас есть специальные карты. Я учу прокладывать маршруты, ставить точки, находить их на местности, ориентироваться без телефона, обращать внимание на ориентиры и стороны света», — объясняет Кэп.
О своём выборе он не жалеет, хотя мог бы благополучно зарабатывать огромные деньги в тылу. Кэп — человек старой закалки и считает, что, если делаешь что-то, надо идти до конца. Следовать этому принципу он учит и молодых.