Точка невозврата

Необходимо отметить: настоящие фундаментальные сдвиги в ключевых узлах мировой экономики почти всегда происходят либо удивительно вовремя, либо удивительно не вовремя. Какой-то золотой середины здесь, как правило, нет. И запущенный в минувшую субботу президентом Путиным «Восток Ойл», являющийся самым масштабным современным нефтегазовым проектом не только по российским, но и по мировым меркам, подоспел весьма своевременно — и не только для нашей с вами страны.

Также по теме

Путин: Севморпуть откроет надёжный выход к крупнейшим мировым рынкам

Северный морской путь откроет короткий, выгодный и надёжный выход к крупнейшим мировым рынкам. Об этом заявил глава российского...

И дело тут даже не в том, что, по словам президента, новый порт «Бухта Север» в будущем станет самым крупным северным нефтяным портом в мире. Это, конечно, звучит приятно и выглядит предметом для гордости, но отнюдь не является определяющим.

Гораздо важнее тот факт, что это будущее весьма недалёкое: уже к 2030 году перевалка через мощности «Бухты» составит весьма солидные 50 млн т в год (30 млн т планируется достичь уже ко второму полугодию следующего, 2027 года). В дальнейшем перевалка должна удвоиться до 100 млн т в год, и это, по словам главы «Роснефти» Сечина, докладывавшего о ситуации президенту, будет не рекордная, а проектная мощность. Чтобы было понятно, это примерно 2 млн баррелей в сутки (б/с), то есть вся добыча, допустим, Кувейта.

И это превосходит всю официально заявленную и, как водится, «лучшую в мире» нефтяную сделку Трампа по Венесуэле, которая даже при благоприятном раскладе, согласно их же, американской, победной статистике, вряд ли сможет обеспечить прирост свыше 1,5 млн б/с. Причём 100 млн т для «Восток Ойла» далеко не предел: при доказанной ресурсной базе примерно 7 млрд т премиальной малосернистой нефти и уже по факту выстроенной логистике там можно устроить такое «Бури, детка, бури!», что мало вообще никому не покажется. Просто, простите, зачем?

Всё будет регулироваться конъюнктурой и общей динамикой рынков, которые мы ни в коем случае не собираемся ломать: они и так, в общем-то, переломаны катастрофически затягивающейся войной в регионе Персидского залива. И российская нефтянка, как один из крупнейших игроков на этих рынках, куда меньше других заинтересована в каких-либо глобальных потрясениях.

Да, ещё чуть-чуть потеснить конкурентов и/или даже партнёров на перспективных рынках в той же Юго-Восточной Азии — это всегда пожалуйста. А вот ломать-то зачем? Достаточно просто нормальной новой балансировки.

И для этой новой балансировки мировых рынков «Восток Ойл» даже на нынешнем, фактически первом этапе реализации мегапроекта — очень удобный, удачный и весьма своевременно полученный инструмент.

Более того, это фактически точка невозврата для прежнего, довоенного состояния мировой добычи. Вместе с первой премиальной и малосернистой нефтью, превосходящей как по качеству, так и по цене эталонный сорт Brent, в глобальной добыче и торговле по факту появился совершенно новый баланс, который рынкам ещё только предстоит осознать.

В своё время госсекретарь США Марко Рубио говорил о гипотетическом тогда ещё «пересмотре цепочек глобальных поставок». Так вот, он, кажется, начался.

И это всё довольно наглядно видно на примере СМП, его новой востребованности и загрузки, которые в текущих условиях становятся даже не столько возможностью, сколько привилегией, приоритетной в первую очередь для российских игроков.

Более того, «Восток Ойл» выводит российскую нефть на азиатский рынок через СМП, минуя Ормузский пролив и Суэцкий канал. И это становится его очевидным конкурентным преимуществом — в первую очередь с точки зрения безопасности. А то, что в наши непростые времена безопасность является категорией в том числе экономической, как-то уж совсем наивно не понимать.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.