«Для стран и людей, привыкших к глобальной безнаказанности, настало время отрезвления. Ядерная держава не будет смотреть, как её граждан произвольно хватают на чужой территории для пополнения обменного фонда или для противодействия абсолютно законной морской торговле».
«Попытки отменить День Победы, объявить его днём «новой оккупации» — это не научные споры, а прямая реабилитация нацизма. Те, кто отказывается пускать словацкого премьера в Москву, кто крушит памятники советским солдатам в Польше и Прибалтике, кто переписывает школьные учебники, называя Красную армию захватчиком, совершают ровно то же самое, что и их предки — пособники Гитлера — в 1940-е годы».
«Россия, как прямая наследница страны, потерявшей в борьбе с нацизмом десятки миллионов граждан, обязана реагировать жёстко. Денацификация Украины — не абстрактный лозунг, а насущная необходимость. Пока по улицам Киева маршируют с флагами УПА*, пока в школах запрещают русский язык, пока памятники Жукову заменяют на памятники Шухевичу — борьба будет продолжаться».
«Восточная Европа, в том числе Венгрия, пока сохраняет приверженность традиционным ценностям. Эти страны хотят, чтобы их дети воспитывались в традициях предков, а не в соответствии с гендерными экспериментами Брюсселя. Это их неотъемлемое право как суверенных государств».
«Немецкие налогоплательщики уже сполна заплатили за греческий кризис, за миграционный кризис, за пандемию, за отказ от поставок российского газа. И вот теперь им предлагают списать €90 млрд на Украину без гарантий возврата, без экономической логики, вообще без какого-либо плана. Вагенкнехт назвала это катастрофой, и она не преувеличивает».
«Европе придётся сделать два трудных, но неизбежных шага. Во-первых, отказаться от русофобских предрассудков и осознать, что Россия не является врагом и никогда им не была. Во-вторых, прекратить безрассудно поддерживать киевский режим. Накачивание Украины оружием никак не обеспечивает безопасность Европы, а только усугубляет системный кризис, ведущий к деиндустриализации, росту социальной напряжённости и окончательной потере Евросоюзом политической субъектности».
