«Слёзы капают в маску, а ты продолжаешь работать»: операционная медсестра — о спасённых жизнях на фронте

— Расскажите о себе. Почему решили выбрать военную стезю?

— Мои родители — военнослужащие, и детство я провела в военном городке Горном возле Читы. Так получилось, что моя старшая сестра окончила военный институт. Родители очень гордились тем, что она офицер. Я была на её выпуске и тоже хотела надеть погоны. Так что, когда получила медицинское образование, даже вопросов не было, куда пойти работать. Я переехала в Читу и устроилась в местный госпиталь. Как-то к нам приехал медицинский отряд — набирали людей. Я, конечно же, захотела туда попасть, и меня взяли. Можно сказать, что сбылась детская мечта.

— Что было дальше?

— Было много учений, полевых выходов. Потом были довольно долгие командировки в Сирию — за них я получила несколько наград. Ну а потом началась специальная военная операция. И наш отряд, как и многие другие, поехал выполнять свой долг.

— Получается, вы с первых дней на фронте. Какая ситуация для вас в таких условиях самая сложная?

— Мы постоянно меняем дислокацию. Поэтому самое сложное — быстро освоиться на новом месте.

Когда заходишь в операционную, ты как будто бы каждый раз приходишь в новую квартиру. И должна знать, где инструменты у тебя лежат, кто врач, какие операции проводит, кто травматолог, полостной хирург.

Нужно за очень короткое время до поступления пациентов быстро сориентироваться и быть готовой. Потому что в любую минуту могут привезти раненых.

• © фото из личного архива

— У вас есть награды за участие в СВО. Какая из них самая дорогая для вас и почему?

— Две награды «За спасение погибавших». Это самая дорогая награда для каждого медика. Первую, как сейчас помню, получала из рук генерала. И он очень по-отечески ещё тогда со мной поговорил. Спросил, как я, не тяжело ли мне. Я тогда почувствовала большую поддержку и тепло.

«Я вас помню»

— Какие моменты СВО останутся у вас в памяти навсегда?

— Те, где есть место настоящему чуду. Помню, как-то к нам привезли бойца с очень тяжёлым ранением ноги. У него жгут уже очень долго был на ноге — обычно в таких ситуациях не приходится надеяться на хорошее. Я уже приготовила операционную под ампутацию. У меня самой слёзы на глазах.

Он повторял: «Доктор, пожалуйста, спасите ногу». А у нас тогда хирург молодой был из Москвы. Он пациента осмотрел и пришёл к выводу, что первая медицинская помощь была оказана исключительно правильно. И несмотря на то что жгут был дольше положенного, мы спасли этому мужчине ногу. Радовались за него тогда все как за родного человека.

Один раз к нам парень дополз сам — с обмороженными ногами и руками. И всё наговориться не мог — так тяжело ему было одному. Радость от того, что он смог преодолеть всё и добраться до нас, тогда была на всю операционную. В такие моменты понимаешь, что чудеса бывают.

— Что тяжелее всего переносить психологически как женщине?

— Когда видишь на операционном столе совсем молодых ребят. У меня ведь старшей дочери 21 год. И когда к нам попадают её ровесники или даже младше, у меня сердце кровью обливается, слёзы наворачиваются. А они мне каждый раз ещё хвастаются: да мы такие, да мы то сделали и это. И их боевые товарищи твердят: не смотрите, что он такой маленький и молодой, он у нас уже такие героические поступки совершает.

— Как справляетесь с эмоциями в критический момент?

— Слёзы капают в маску, а ты продолжаешь работать. Причём стараешься, чтобы ребята этого не видели. Потому что им и так тяжело. Они не с курорта приехали. Считаю, что не имею права показывать свою слабость. Я дома покажу это.

• © RT

— Часто приходится жертвовать отдыхом в пользу работы?

— Бывает такое, да. Особенно в самом начале часто. Ты думаешь: поспать или повезти инструменты на стерилизацию? И выбираешь второе. Потому что я старшая медсестра, должна следить за этим. Девчонки ложились спать, а я уезжала.

— Приходилось ли встречать тех, кому вы помогли когда-то?

— Случалось и такое. Привезли как-то раненого — он всё смотрит на меня и смотрит. Я у него спрашиваю: «Что-то случилось? Что-то нужно?» А он отвечает: «Я уже у вас был, я вас помню. В таком-то месте, тогда-то». И это вот очень приятно.

— Как ваши дети переносят разлуку с вами?

— Раньше было тяжеловато, особенно с младшей. Она мне до сих пор вспоминает, как я ей не помогла выбрать причёску на выпускной, потому что у меня в тот момент пациент был на столе и мне было совершенно не до этого. Девчонки мои ей тогда всё выбрали, но истерика всё равно была. Сейчас понимания гораздо больше, да и все отпуска я всегда провожу с детьми.

— СВО изменила вас?

— Думаю, да. Моя старшая дочь всё время говорит, что я стала мягче, как это ни странно. Я стала больше прощать, на многое уже не обращать внимания. Жизнь настолько короткая, настолько бесценная, что на многие мелочи просто нет времени. Мы просто разучились ценить то, что у нас есть. Когда идёт снег, надо радоваться ему. Идёт дождь — надо просто одеться получше и идти гулять. И ценить момент. Надо просто жить.