«Очень шустрый и очень непоседливый»: Вера Гуревич — о детстве Путина, его способностях и отношениях со сверстниками

— Вера Дмитриевна, здравствуйте. Меня зовут Маргарита.

— Очень приятно.

— Спасибо большое, что вы сюда приехали. Мы очень рады. Такое знаковое для вас место.

— Ну как же не приехать, если люди приглашают?

— Замечательно. Давайте пройдём немножко наверх. Вера Дмитриевна, вы раньше ходили каждый день по этим ступенькам, практически каждый день. Что вы сегодня чувствуете, когда вы поднимаетесь по ним снова?

— Воспоминания дней моих прелестных, когда я трудилась и работала в этой школе. Конечно, очень приятно видеть. Вспоминаешь в основном хорошие моменты в своей работе. Но, как говорится, работа не бывает без «сюрпризов». Приходилось и это претерпеть, изменения какие-то и так далее. Классы разные были: классы с отличным, прекрасным коллективом, были и более ершистые дети.

— Здесь бегал маленький Владимир Владимирович Путин вот по этим ступенькам.

— Маленький и не такой уж маленький.

— Он был шустрый или не очень шустрый?

— Очень шустрый.

— А бывало такое, что он опаздывал, прямо сносил всё на своём пути, забегал в класс?

— Он когда уже даже и в старших классах был, то старался быстрее. Он же приходил один из последних в класс — он проживал рядом, через дом. И поэтому он всегда приходил (в последнюю минуту. — RT), иногда даже обгонял учителя: учитель уже идёт, поднимается в класс, он скорее-скорее, бегом-бегом — и буквально за одну минуточку вскакивал в класс и на место на своё.

— Но вовремя.

— Конечно, он не опаздывал. Но, считайте, только-только, как говорится, минутка в минутку успевал. Бывало и такое, конечно, бывало.

• RT

— Вот, смотрите. Вот вы, вот маленький Владимир Владимирович. Здесь вы его узнаёте?

— Угу, угу. Это уж не такой он маленький. Это уже где-то класс шестой, наверное, седьмой.

— Пятый написано.

— Пятый «А», понятно, да. Это далеко не все ученики. Тогда очень много учеников было в классе — за 40. И у меня их было, наверное, 42, где-то так.

— Как вы справлялись с такой оравой?

— Ничего, справлялись. Они мне помогали.

— То есть немножко другие дети всё-таки были тогда, да?

— Ну а как же. У меня актив всегда был — мальчишки. Девочки иногда обижались.

— Но девочек меньше гораздо, да?

— Да, их и меньше было, и они не такие активные были. У меня мальчишки всегда в активе были. С ними легче работать, они как-то более инициативные такие, они выдумщики хорошие были очень. Не знаю, мне нравилось работать с мальчишками. Девочки как-то обижались, иногда говорили: «Вера Дмитриевна, почему вы больше внимания уделяете мальчишкам, а не нам?» Я говорю: «Потому что они более активны. Потому что вы за мальчишками пойдёте всегда. А вот пойдут ли мальчишки за вами — это ещё вопрос. Что вы придумаете?» Поэтому актив, конечно, в основном мальчики были.

— Как вообще появился немецкий язык в вашей жизни? Вы же были учительницей именно немецкого языка у Владимира Владимировича. Как вы сами пришли к тому, что вы изучали сначала немецкий, потом стали его преподавать?

— Начнём, наверное, с моего детства. У меня по линии материнской мама — немка, чистокровка. Она родилась в Республике Немцев Поволжья. Бабушка вообще очень плохо по-русски говорила, в основном всё на немецком, они общались на немецком языке. И хочу я или не хочу, но мне пришлось приобщаться больше к ним, чем им ко мне.

Нас даже один раз забрали в специальные органы. Мы ходили с бабушкой собирать колоски, которые оставались на земле: их уже никто не собирал и разрешали их забирать. А бабушка со мной разговаривала на немецком языке. Где-то кто-то, видно, услышал — вызвали специальных людей. Нас доставили в районный центр Золотое, и мы там ждали, пока не приехал председатель колхоза в этот центр. Они думали: «Кого поймали? На немецком языке разговаривают». А никого не поймали! Я русский человек испокон веков была.

Потом наступил какой-то период, когда я не разговаривала на немецком языке. Бабушка уехала от нас, и уже не было общения никакого на немецком языке, только по-русски. А язык же быстро забывается, он же требует постоянного вмешательства, постоянного владения, общения. Я не могу сказать, что я сейчас в совершенстве владею немецким языком. Это была бы неправда с моей стороны. Общение на языке на другом — это великое дело, я вам скажу. Это расширение кругозора, это расширение культуры, познания и так далее. Это очень важно, конечно.

— Давайте вспомним учеников. Вы помните, как первый раз встретили маленького Владимира Путина, Володю Путина? Как он вошёл в класс?

— Я с семьёй Володи познакомилась раньше, чем он стал непосредственно моим учеником. Я уже знала этих родителей, когда он учился в начальных классах.

Он был очень шустрый, очень непоседливый. Он мог среди урока встать и, не спрося разрешения учителя, выйти из класса, потому что он устал, ему надоело это слушать.

Ему надо было давать особые задания, свои, личные, чтобы включить его в работу на все 45 минут. А он быстро-быстро-быстро сделает. «Меня совершенно не интересовало, — в детстве он ещё говорил, — пятёрку я получу или тройку. Для меня это было совершенно всё равно».

— Но с ним сложно было совладать вам?

— Приходилось, конечно, и беседовать, и объяснять, и внушать. Но он был интересным учеником. Вы понимаете, его интересовало всё. Я вот удивлялась. Ему было лет 11—12, а его уже интересовало всё.

Когда он уже стал постарше, я его спрашивала: «Почему так получалось, что ты свой мальчишка и во дворе, и в классе?» Он говорит: «Потому что я всегда находил общий язык и с теми и с другими. Мне было легко. Я любил познать, почему этих интересует больше двор, а другую категорию учеников интересует больше класс, чем двор». Вот он уже тогда анализировал. То есть его ум был как-то более, может быть, даже широко развит в этом плане.

Я уже где-то лет с 13 могла с ним разговаривать совершенно на взрослом языке, обсуждать различные вопросы. Даже иногда, может быть, политические какие-то вопросы, те или иные события, которые происходили в то время. Он очень реально всё это воспринимал, очень умно.

— А вы сказали, что он был лидер в классе, но не открытый, а скорее скрытый. В чём это выражалось?

— Он лидер был, потому что его коллектив считал таким. А он был закрытым лидером. Он на показ себя никогда в жизни не выставлял, он никогда не выставлял свою кандидатуру на голосование на руководящие учебные посты. Этого не было.

Если его что-то интересовало, он мог подойти ко мне и сказать: «Вера Дмитриевна, у вас есть возможность остаться немножко после уроков поговорить со мной?» — «Да, конечно, Володя, останусь, поговорим». Он меня спрашивал и о военных событиях, что я пережила, как я это воспринимала, как я после этого стала относиться к немецкой нации. И я говорила: «Понимаешь, любая нация несёт в себе не только моменты отрицательные, но и моменты положительные. В каждом человеке есть нечто доброе, порядочное и то, что не соответствует нашим потребностям, нашему пониманию. Поэтому тут просто личная уже беседа, личные интересы должны быть востребованы. И я должна отвечать непосредственно тебе честно, правдиво на твои вопросы, которые ты мне задаёшь. Или ты должен — нравится, не нравится, — но выслушать то, что я тебе говорю. Только тогда мы сможем с тобой подружиться и быть настоящими друзьями, общаться, не стесняясь никаких вопросов».

— Но вы смогли ему привить такую любовь к немецкому языку? Он выучил очень хорошо его. Тяжело ему было учить?

— Что такое язык? Для языка в первую очередь должна быть прекрасная память. Он способен к языкам очень, в основном из-за памяти. Ну и, конечно, работа над произношением.

— Ещё про школу. Были предметы, которые не шли? Математика, химия? Или ко всему был талант?

— Нет, это не его предметы. Он гуманитарий чистейшей воды. История — его любимый предмет был, литература — это основа основ.

Конечно, он всегда был защитником. Это известное дело. Он же рано стал заниматься самбо, он был самым сильным в школе учеником. Но он не обидел никогда ни одного человека. Он говорил: «Прежде чем поднять руку, надо отдать себе отчёт: а имеешь ли ты право это сделать?»

— Было что-то в маленьком или уже не таком маленьком Володе Путине, что предвещало бы то, что судьба у него будет очень неординарная?

— Я вам честно скажу: я ранее никогда не думала, что он станет первым лицом государства. Такого не было. Но что он будет занимать высокую должность где-то, это я всегда и папе его говорила: «Владимир Спиридонович, я чувствую, я знаю, что он пойдёт далеко и будет высоко». А мама (Путина. — RT) всегда говорила: «Ой, Вера Дмитриевна, ты, дорогая моя, ошибаешься! Володька не может так высоко». Она как-то его более по-матерински ощущала, как своего сыночка любимого и дорогого.

• RT

— А когда он стал президентом, какие у вас были чувства?

— Я гордилась где-то в душе, что в какой-то мере и я причастна к тому, что он занял такой пост. Я работала с ним, я готовила его к высокому какому-то посту, чтобы он занимал, чтобы он был на высоте.

— А были какие-то переживания?

— Конечно. Я и сейчас за него переживаю, я не скрываю этого. Я очень переживаю, особенно когда он куда-нибудь должен выезжать. Здесь у меня просто трепет в душе бывает.

— Вы с ним встречаетесь. Я знаю, что у вас очень тёплые отношения. Как вы его воспринимаете?

— У нас семейные, можно сказать, отношения.

— То есть он для вас кто — бывший ученик, президент или просто близкий человек?

— Просто близкий человек. Он для меня такой же президент, как для вас. А больше это свой человек — родной, близкий человек.

— А вы можете ему всё равно сказать что-то как учительница ученику? Он будет слушать?

— Могу. Да, он выслушает. Он как-то одному из своих друзей сказал: «Мне подчас не хватает Веры Дмитриевны. Я с удовольствием бы посидел с ней, поговорил, посоветовался бы». Есть такое дело. И я чувствую иногда: вот бы мне поговорить с Володей, вот бы посоветоваться. Есть такое.

— Германия. Вы бы хотели туда поехать сейчас? Или сейчас уже и нет причин туда ездить?

— Наверное, мне сейчас уже было бы там трудно.

— Но вот Германия, если сравнить с тем, какая она была раньше, когда вы учили язык, когда Владимир Владимирович учил язык, и то, что происходит сейчас... Что изменилось? Очевидно, много всего изменилось. Как вы это воспринимаете? Вот с немцами раньше контакт всё-таки был: были культурные взаимные проекты, в плане обучения тоже. А сейчас это всё сворачивается. Вот как вы на это смотрите?

— Конечно, общение должно быть всегда более тесным, более дружеским, более взаимопонимающим. Отношения должны быть добрыми. Добрыми, а не холодными. Они должны быть чисто человеческими. Когда мы можем в чём-то помочь друг другу, когда мы можем обсуждать какие-то спорные вопросы.

Также по теме

Путин лично заехал за своей учительницей

Владимир Путин провёл встречу со своей школьной учительницей Верой Гуревич в Кремле, куда он сам привёз её, будучи за рулём Aurus....

— Но нужен диалог. А диалог сейчас всё сворачивается, сворачивается.

— Понятное дело, конечно. Диалог и строится на тех или иных событиях, на той тематике, которая нас взаимно интересует. Только так может обстоятельно быть разговор.

— Что сейчас бы вам хотелось изменить в системе обучения? В Германии либо в России, чтобы всё-таки диалог снова присутствовал? Или, в принципе, как вам видится система обучения сейчас?

— Язык надо изучать, чтобы ты сумел показать те положительные моменты в государстве, которые происходят: великих людей, великих писателей, поэтов, музыкантов. Сравнить, насколько там восприняли русскую культуру, насколько мы воспринимаем у себя в России ту или иную культуру общения. Насколько нам дороги их произведения культуры. Это так важно, понимаете? С каким интересом мы это себе в жизнь приносим. Это становится необходимостью даже.

— И самый последний вопрос. Представьте, что 65 лет тому назад примерно вот сюда зашёл бы маленький Володя Путин. И вы, зная, что ему предстоит, что бы хотели ему посоветовать, пожелать, сказать?

— А я ему и сейчас только желаю — будь ближе к народу. Будь рядом с народом, чувствуй его потребности, слушай, о чём они тебя будут спрашивать. Говори так, как ты считаешь нужным. Да, ты руководитель огромного государства, значимого государства. Но ты не можешь знать всего и вся. И если что-то ты узнаешь в беседе с тем или иным человеком, пожалуйста, прими это себе к сведению и на досуге обдумай эти вопросы. Согласен, не согласен? Если не согласен, постарайся сам себе доказать почему.