«К чёрту здравый смысл, будь героем»: почему решения Вонн и Диггинс стартовать с травмами разрушительны

Джессика Диггинс лежала на снегу и кричала от боли. Кричала так, что становилось не по себе даже по эту сторону экрана. В четверг в гонке с раздельным стартом американская лыжница стартовала со сломанным накануне ребром, а после финиша эта боль, загнанная, очевидно, на полчаса в самые глубины сознания, рвалась наружу нескончаемым потоком.

Подобный финиш в лыжных гонках уже случался: в 2010‑м на Играх в Ванкувере с четырьмя сломанными рёбрами несколько раз выкладывалась в личном спринте Петра Майдич. Весь пресс‑центр молился тогда, глядя на экраны мониторов. И плакал, когда словенка потеряла сознание от болевого шока сразу после финиша. И для Диггинс, и для Майдич это была цена их бронзовых олимпийских наград. Но разве стоили они таких жертв?

После того как американка Линдси Вонн, приехавшая на Игры в Милан с разорванными связками колена, стартовала в финале скоростного спуска и спустя секунды рухнула на склон, получив сложнейший перелом ноги, известный спортивный психолог и призёр двух Олимпиад в могуле Елизавета Кожевникова написала у себя в соцсетях, что подобная кровавая сага интересна зрителям, рекламодателям, телевидению, отчасти самой Вонн. То есть бенефициарами становятся именно все перечисленные, в то время как другие атлеты обречены на роль заложников чужой истории.

Также по теме

«Сорвало башню»: Вонн эвакуировали на вертолёте, Макрон похвалил нарушителя, а Фишналлер зажёг с российским флагом

Линдсей Вонн и Канде Морено эвакуировали на вертолёте после жёстких падений во время соревнований по скоростному спуску, а Матис Делож...

«В современном спорте закрепляются те стратегии, которые приводят к прибыли. И агентами этого абсурда являются атлеты типа Вонн. Через их безбашенную, суицидальную, но хорошо оплачиваемую грандиозность закрепляется и становится социально одобряемой культура Fuck common sense, be a hero (к чёрту здравый смысл, будь героем). Она транслируется тренерами, поглощается детьми и подростками на нижних слоях отрасли.

И тогда на всё это надо смотреть так: вверху этой пищевой пирамиды — Вонн, под ней — другие атлеты, незвёзды, которые непрерывно травмируются, жертвуют здоровьем, деньгами и образованием; внизу — дети и их родители, для которых они ролевые модели, но им уже Rolex не оплатит страховку», — рассуждала о прецеденте экс‑спортсменка.

С точки зрения здравого смысла Кожевникова абсолютно права. Современный спорт действительно возвёл в степень установку «к чёрту здравый смысл, будь героем». Большинство атлетов слышат её с детства, и многие из них разрушили карьеру именно таким образом. Вот только Игры и здравый смысл редко бывают совместимы. Особенно на том уровне, где идёт драка за медали.

Отличный пример — ещё одна горнолыжница, итальянка Федерика Бриньоне. После падения на трассе в апреле прошлого года у неё диагностировали переломы большеберцовой и малоберцовой костей левой ноги и разрыв крестообразных связок. В Милане Федерика впервые в жизни стала олимпийской чемпионкой.

Отвечая несколько лет назад на вопрос, что такое бороться за олимпийское золото, легендарный тренер по фигурному катанию Татьяна Тарасова сказала: «Ты карабкаешься на вершину, всё выше, выше, а потом вокруг тебя вдруг заканчивается воздух. Весь. А надо продолжать подниматься. Любой ценой».

Это не метафора и не преувеличение. Наверное, как раз этим состоянием олимпийского аффекта объясняются вещи, которым в обычной, повседневной жизни нет и не может быть объяснений. В разного рода экстремальных ситуациях психологи нередко вспоминают о так называемом синдроме старушки с сундуком. Под этим подразумевается история о 90‑летней бабке, вытащившей на улицу из загоревшегося дома сундук с нажитым добром, который потом четыре здоровых мужика с трудом смогли занести обратно.

Многие олимпийские победы — иллюстрация того же порядка. Если ты не способен максимально сконцентрироваться в тот единственный момент, когда это необходимо, позабыв о травмах, о боли, о пределах человеческих возможностей, значит, это сделает кто‑то другой. А ты останешься вторым. Или десятым. Для тех, кто имеет шанс бороться за золото, и то и другое — поражение.

Больные люди, скажете вы? Отчасти это будет правдой. Ради чего они это делают? Чемпионы и сами не всегда знают ответ на этот вопрос. Можно сколько угодно подвергать сомнению рассудок той же Вонн, упрекать её в том, что у выдающейся, легендарной горнолыжницы в какой‑то момент просто сорвало башню, что ради собственного величия — и обязательно в глазах всего мира — она была готова абсолютно на всё, в том числе на тот сюжет, который мир увидел в Милане. Для миллионов обычных людей безрассудство американки действительно было сродни поступку фанатика, добровольно приносящего себя в жертву. Но всё это бьётся словами самой Вонн.

«Я ни о чём не жалею. Стоя у стартовых ворот, я испытала невероятное чувство, которое никогда не забуду. Осознание того, что я стою там и у меня есть шанс на победу, само по себе было победой. Жизнь слишком коротка, чтобы не рисковать собой. Потому что единственная неудача в жизни — это не пытаться», — написала Линдси в соцсетях, едва отойдя от наркоза после третьей по счёту операции.

Безусловно, можно отнестись к заявлению горнолыжницы скептически. Я и сама не готова поверить в то, что за действиями знаменитой американки стоит спортивный, а не коммерческий интерес. Но куда меньше мне понятна позиция олимпийской чемпионки Пекина в танцах на льду Габриэлы Пападакис, ратующей в своих последних высказываниях за безопасный спорт и призывающей спортсменов «не проходить через то, что прошла она сама», ради достижения целей.

Кто, как не сама Габриэла, проигравшая в ожесточённой борьбе одну Олимпиаду и выигравшая другую, может не понимать, что Олимпиадам и экологичному, безопасному спорту не суждено пересечься ни в какой из спортивных дисциплин и ни на каком временном витке? Это просто отдельный мир, населённый людьми, чьи поступки порой невозможно ни предсказать, ни понять. Они живут в той реальности, которую выбрали для себя сами. Потому что знают: есть мгновение, которое затмевает всё — нечеловеческое напряжение, слёзы, боль… Это мгновение, когда ты — первый.